Между тем уцелевшие жители Делипая толпой собрались на берегу еще прежде, чем какая-либо из шлюпок успела коснуться берега. Они стояли, похожие на молчаливые оборванные привидения, и ждали, чтобы пираты высадились на берег. Их молчание показалось Кенниту зловещим. Как и пристальное внимание всех, сколько их там насчитывалось, глаз. Все они неотступно следили за ним.
И вот шлюпка ткнулась носом в прибрежную грязь. Кеннит остался сидеть, держа свой костыль. Команда выскочила в воду и потащила шлюпку на берег – к тайному неудовольствию капитана. Берег покрывала блестяще-черная грязь, подернутая сверху маслянистой пленкой зеленой слизи из разложившихся водорослей. Вылезешь из шлюпки – и костыль с деревянной ногой тотчас провалятся и увязнут. И как, спрашивается, он будет при этом выглядеть?… Скверно, но еще хуже, что он окажется совершенно беспомощен, вздумай толпа броситься на него… И Кеннит остался сидеть, глядя на собравшихся людей и дожидаясь какого-нибудь безошибочного знака, позволяющего судить об их настроениях.
И тут со стороны шлюпки, пришедшей с «Мариетты», донеслось восклицание Соркора:
– Алиссум!… Живая!!!
Здоровяк-пират мигом вылетел через борт и прошлепал по грязи и воде прямо к толпе. Люди расступились перед его стремительным натиском. А он подхватил на руки съежившуюся девушку и крепко прижал ее к широченной груди. Кенниту понадобилось определенное время, чтобы узнать ее. Это несчастное, ободранное существо очень мало напоминало ту юную красавицу, которых на пару с сестрицей Лилией синкур Фалден представлял гостям как возможных невест для Кеннита и Соркора. Кеннит даже припомнил, что Соркор вроде бы заинтересовался девицами, но Кеннит и помыслить не мог, чтобы его верный соратник решился продолжить ухаживание!… А Соркор все стоял, сжимая в объятиях Алиссум Фалден, и был похож на медведя, сграбаставшего маленького теленка. Девушка тоненькими бледными руками обвивала его могучую шею и держалась за него крепко, как только могла. «Чудеса да и только», -рассудил Кеннит. По ее щекам ручьями текли слезы. Про себя Кеннит постановил считать их слезами радости. Если бы дело обстояло иначе, она, скорее всего, визжала бы и отбивалась. Итак, девушка радовалась прибытию пиратов. Кеннит наконец решил, что можно выбираться из шлюпки, не подвергаясь опасности.
– Дай руку, – велел он Уинтроу. Мальчик показался ему очень бледным. Надо поскорее занять его делом, чтобы отвлекся.
– Весь город уничтожен…-бестолково проговорил Уинтроу, перелезая через борт и подавая руку пирату.
– Кое-кто скажет тебе, что это даже и к лучшему, – заметил Кеннит. Он стоял в шлюпке, с отвращением разглядывая грязную жижу. Однако потом занес над бортом деревянную ногу и решительно шагнул. Как он и боялся, деревяшка глубоко погрузилась в мягкую грязь. Кеннит не провалился по колено только потому, что успел ухватиться за плечо Уинтроу, да и то едва не потерял равновесия. К нему подоспела Этта, поймала другую руку Кеннита и поддержала его, помогая вылезти окончательно. Втроем они прочавкали по жиже, выбираясь на более надежную почву. Приметив камень, торчавший из земли, Кеннит решил там и остановиться. Уперев в него свою деревяшку, он огляделся кругом.
Разрушение не ведало пощады… Тем не менее джунгли уже начали заполонять горелые прорехи в зелени леса, из чего Кеннит заключил, что беда случилась самое меньшее несколько недель назад. Правда, нигде не замечалось никаких попыток заново отстроить загубленное. Что ж, люди поступили правильно. Смысла это все равно никакого не имело бы. Коли уж охотники за рабами однажды обнаружили поселение, они так туда и повадятся, пока не переловят всех до единого, кто там живет. Итак, Делипай, один из старейших пиратских городов, умер, и пора вычеркнуть его из памяти. Кеннит только покачал головой:
– Сколько раз я говорил им, что необходимо построить две сторожевые башни и обзавестись несколькими баллистами! Да даже одна-единственная башня со стражником наверху и то дала бы им достаточно времени, чтобы разбежаться и спрятаться! Ну и кто меня слушал? Все, что их интересовало, – это кто будет платить…
Как приятно ощущать собственную правоту. Действительно, кто возьмется утверждать, будто он не пытался предостеречь? Пытался. Но над ним либо смеялись, либо обвиняли в попытке захватить власть…
Кеннит никак не ждал, что несколько человек из числа выживших тотчас обернутся к нему в праведном гневе. Один мужчина вдруг налился багровой краской гнева и указал на Кеннита пальцем:
– Ты! Это ты во всем виноват! Это из-за тебя на нас обрушились калсидийцы!
– Я?… – оторопел Кеннит. – Да я-то как раз и предупреждал, что нечто подобное вполне может случиться! Если бы меня только послушали, в живых осталось бы гораздо больше народа! А может – кто знает? – вы даже сумели бы отбить нападение. Захватить их корабли!… – И Кеннит презрительно хмыкнул. – На самом деле я уж всех менее виноват в том, что здесь произошло. И, если вам непременно надо кого-то винить, вините свое собственное тупоумие и упрямство!
…Ох, неверный тон он взял с ними… Кеннит почти сразу и сам это понял. Увы – слишком поздно.
Толпа устремилась к нему, точно ломоть льда, отколовшийся от айсберга в океане. По крайней мере, от нее исходило точно такое же ощущение неизбежности разрушения. Одновременно и Этта, прах ее побери, выпустила его руку… Бежать, что ли, собралась? Нет. Напротив, она схватилась за нож. Плохое оружие против толпы, но и на том, как говорится, спасибо… Кеннит напряг, разминая, мышцы, и сам убрал руку с плеча Уинтроу, махнув ему, чтобы уходил прочь. У Кеннита тоже имелся при себе нож, так что голыми руками его не возьмут… Он заставил себя слегка улыбнуться и стал ждать, плотно упершись для надежности в камень деревянной ногой.
Он чуть язык себе от изумления не откусил, когда Уинтроу тоже вытащил нож – великолепный, очень дорогой клинок к тому же – и решительно встал между ним и толпой, рядом с Эттой. Та вроде ахнула, потом фыркнула – ей стало смешно. И наконец на ее лице проявилась дикарская улыбка, полная первозданной гордости. Ничего более жуткого Кеннит поистине в своей жизни не видел. А ведь вроде знал уже, как ей нравится резать людей… Очень хорошо, что сегодня она на его стороне.
Он услышал позади себя плеск и тяжелый топот – на выручку спешила команда. Матросы выстроились позади своего капитана, все четверо (только четверо!), высадившиеся с ним на берег. Некоторой частью сознания Кеннит осознал – Проказница что-то кричала. Корабль отлично видел происходившее, но ничего для Кеннита сделать не мог. К тому времени, как там спустят еще шлюпку и на берегу окажется десяток людей, здесь все уже будет кончено… Кеннит стоял на месте и ждал.
Толпа подкатилась вплотную и угрожающе заволновалась кругом. Матросы позади него развернулись лицом к готовым напасть жителям бывшего Делипая. Воздух буквально дрожал от напряжения. Толпа неожиданно оказалась нос к носу с кучкой вооруженных и весьма решительных людей, и никому не хотелось связываться с ними первым. Кеннит даже узнал краснолицего мужика, подошедшего прямо к нему. Раньше он держал таверну; Бодж – вот как его звали. Да, точно Бодж. Он держал в руке дубинку и этак многозначительно постукивал ею себя по ляжке, но держался на почтительном расстоянии от ножа Уинтроу. Остальные поглядывали на него как на вожака, именно от Боджа ожидая решительных действий. Кеннит даже слегка заподозрил, что в данный момент Бодж не так уж наслаждается своей ролью предводителя. Глянув в сторону, Кеннит увидел, что Соркор во главе моряков с «Мариетты» понемногу теснит толпу с боку. Девушки при нем больше видно не было. Они с Кеннитом переглянулись… Соркору не понадобилось никаких знаков. Он ничего не предпримет, пока схватка не сделается неизбежной. А тогда – тогда уж он прорубит себе путь к Кенниту так быстро, как только сумеет.