Альтия кивнула, потом добавила:
– Так точно, господин капитан.
– И еще кое-что…-Брэшен помедлил. – Ты… в порядке? Руки, я имею в виду?
– Да вроде бы.
Подняв руки, Альтия согнула и разогнула пальцы, чтобы он сам убедился. И стала ждать, что он скажет еще. Брэшен долго молчал…
– Хочу, чтобы ты знала…-негромко выговорил он наконец. – Я чуть не убил Арту прямо на месте. Мне и сейчас его убить охота. Да ты сама знаешь, наверное…
Альтия криво улыбнулась.
– И мне очень хотелось. Я даже попыталась…-Она подумала и добавила: – Но все обернулось даже и к лучшему. Я побила его, и он это понял. И команда поняла. Если бы ты вмешался тогда, мне по сей день пришлось бы им что-то доказывать. Только теперь мне бы еще тяжелее пришлось… – И тут она поняла, что именно он хотел услышать от нее, и сказала: – Так что ты поступил совершенно правильно, капитан Трелл.
Он улыбнулся совершенно прежней улыбкой.
– И верно ведь? – проговорил он с истинным удовлетворением.
Альтия крепко прижала руки к груди, едва удержавшись, чтобы не броситься ему на шею.
– Команда уважает и чтит тебя, капитан. И я тоже, – сказала она.
Брэшен чуть выпрямился в кресле. Он не стал благодарить ее. Это было бы несообразно. Альтия вышла из каюты и, не оглядываясь, закрыла разделявшую их дверь…
…И, когда она сделала это, сидевший в кресле Брэшен прикрыл глаза. Он принял правильное решение… Они с ней приняли правильное решение. И оба знали об этом. Они даже согласились друг с дружкой: так будет лучше всего. Лучше всего… Теперь Брэшен ждал, когда же ему наконец станет легче.
И спрашивал себя, а станет ли ему вообще когда-нибудь легче…
– Нас тут двое! – поделился Совершенный с нею секретом. Он снова держал ее на руках. Она была такой легонькой… Просто как кукла, набитая отрубями.
– Именно так, – согласилась Янтарь. – Ты да я.
Она очень осторожно водила по его груди рашпилем. Прикосновение напоминало ему о язычке кошки… «Нет, – поправился он мысленно. – Это Керру Ладлаку показалось бы, что его лижет кошка. Это он, давно погибший мальчишка, любил кошек и котят. А у меня никогда не было кошки! И меня зовут Совершенный…»
Совершенный. Вот же имечко они ему дали. Если бы только они знали… Он снова проговорился, выдавая свой секрет:
– Не мы с тобой. Я и опять я. Я чувствую, что нас тут двое…
– Я тоже иногда так себя чувствую, – легко согласилась Янтарь.
Порою, когда она работала, у него возникало ощущение, что она пребывала где-то очень далеко. Он спросил:
– Ну и кто же этот другой в тебе?
– Ну… То есть… Один мой друг. Мы очень много разговаривали, всем делились… Вот я теперь и ловлю себя на том, что иногда продолжаю с ним беседовать. Даже знаю, что он мне ответил бы…
– А у меня все иначе. Меня все время было как бы двое.
Янтарь отправила рашпиль в сумку для инструментов. Он почувствовал ее движение и поймал легкое изменение равновесия: она шарила в сумке, доставая что-то другое.
– Сейчас шкуркой чистить буду, – предупредила она. – Готов?
– Да.
Она стала водить по его телу куском наждачной бумаги.
– Может, вас там и двое, – как ни в чем не бывало продолжила она прерванный разговор. – В таком случае, мне нравятся оба. А теперь замри!
Шкурка принялась быстро елозить туда-сюда по его груди. От места соприкосновения распространялось тепло. Совершенный улыбнулся. Ее слова угодили в самую точку, хотя она и не догадывалась об этом.
– Янтарь, – спросил он с любопытством, – а ты всегда знала, кто ты такая?
Ее рука со шкуркой остановилась. Она ответила осторожно:
– Ну, не так чтобы всегда… Хотя и подозревала! – И добавила обычным тоном: – Странные вопросы, однако, ты задаешь…
– А ты сама будто не странная, – поддразнил он и опять улыбнулся.
Шкурка снова принялась размеренно тереть.
– От такого слышу, – сказала Янтарь. – От большущего пугливого корабля.
– А я не всегда знал, кто я такой, – сознался Совершенный. – Но теперь догадался. Теперь все станет проще.
Янтарь убрала шкурку и опять принялась рыться в сумке. Он слышал, как позвякивали перебираемые инструменты.
– Не знаю, что ты имеешь в виду, – сказала она, – но в любом случае я за тебя рада. – И опять переключилась на работу: – Это масло, выдавленное из особых семян. Когда пропитываешь им обычное дерево, волокна разбухают, скрывая небольшие царапины. Как оно подействует на диводрево, я не знаю. Смажем немножко, чтобы попробовать?
Он отозвался.
– Почему бы и нет.
– Погоди…-Янтарь откинулась навзничь у него на руках. Она упиралась босыми ногами ему в живот, она была опоясана страховочным концом, но Совершенный знал, что ему она доверяла неизмеримо больше. – Альтия? – окликнула Янтарь, обращаясь наверх. – Ты когда-нибудь мазала диводрево маслом? Для сохранности, я имею в виду?
Совершенный ощутил, как Альтия поднялась на ноги. Перед этим она лежала ничком, что-то рисуя. Она подошла к фальшборту и перегнулась наружу.
– Конечно, мазала, – сказала она. – Правда, не крашеные вещи вроде носового изваяния…
– Но ведь на самом деле он не раскрашен, – возразила Янтарь. – Цвет… как бы сказать… просто присущ ему. Он идет из глубины…
– Тогда почему изрубленная часть лица стала серой?
– Не знаю. Совершенный, а ты знаешь?
– Просто так уж получилось, – ответил Совершенный. Удивительный все же народ эти люди. Когда он им пытался что-то рассказать о себе, они не желали прислушаться. А потом упорно лезли не в свое дело. Он предпринял еще попытку: – Альтия… Меня – двое!
– Смело мажь маслом, – сказала она. – Больно ему не будет. Оно либо впитается и распушит волокна, либо останется на поверхности, и тогда мы легко уберем его тряпкой.
– А если получится пятно?
– Не должно. Помажь маленький кусочек, проверь.
– Я – не только то, что Ладлаки из меня сделали! – вырвалось у него. – Во мне есть часть, существовавшая и до них! И я не обязан быть только тем, в кого они меня превратили. Я могу быть и тем, кем был раньше. До них!
Эти слова сопроводило потрясенное молчание. Он по-прежнему держал Янтарь на весу. Он никак не ожидал, что она потянется к нему и обнимет его лицо затянутыми в перчатки ладонями.
– Совершенный, – негромко проговорила она. – Быть может, величайшее открытие, которое суждено совершить каждому, – это обнаружить, что ты сам способен решать, кем тебе быть и каким. Верно, ты не обязан быть таким, каким сделали тебя Ладлаки. И даже тем, кем ты был до того, ты быть не обязан. У тебя есть выбор. Ты можешь выбирать. Потому что, в конце-то концов, все мы сами себя создаем…
Ее ладони погладили его скулы, потом спустились к бороде и дружески подергали ее, разделив надвое. Сильнее напомнить ему о человеческих чертах его облика было, пожалуй, нельзя. И все-таки дело обстояло именно так, как она только что выразилась.
– Я и таким, каким вы хотели бы меня видеть, быть не обязан, – напомнил он им обеим. Его руки сомкнулись на теле Янтарь. Какой же хрупкой она была – создание, состоявшее в основном из воды, заключенной в тонкую кожаную оболочку. Если бы люди как следует понимали, насколько они в действительности беззащитны, они бы вряд ли так заносились…
Совершенный небрежным движением оборвал ее страховочный конец.
– Я хочу немножко побыть один, – сказал он Янтарь. – Мне надо поразмыслить кое о чем…-Он поднял ее высоко над головой и почувствовал, как напряглось ее тело. Он улыбнулся, поняв, что до нее вдруг дошло, с какой легкостью он мог бы метнуть ее прямо в воду внизу. Она поняла истинный смысл его открытия. – Надо подумать о тех возможностях, из которых я могу выбирать, – сказал он ей.
Совершенный отвел руки назад и убрал их только тогда, когда Янтарь как следует ухватилась за поручни. Альтия уже подхватила ее, помогая перебраться на палубу. Он слышал, как она вполголоса спрашивала:
– Ты в порядке?…
И негромкий ответ Янтарь:
– В полном порядке. И думается, у Совершенного тоже все будет в полном порядке…
ГЛАВА 39