— Какие у тебя проблемы, Инхёк? Что-то случилось? — спросил Чонин, следуя за своим, как ему казалось, другом в укромное место, находящееся во внутреннем дворе школы. — Кстати, не хочешь сегодня сходить погонять мяч со мной и Сынмином? Было бы здорово!
— Д-да… наверное…
Не успел Инхёк договорить, а Чонин — среагировать, как по его животу кто-то со всей дури ударил железной балкой, выбив из легких воздух, а потом пнул в спину ногой и поддал по ребрам. Из-за углов вышло огромное количество людей, столько, что и посчитать трудно, но здесь были все: и те, кто травил других, и те, кого травили, и старые враги, дружки Хёнджина, и, казалось бы, приятели, и незнакомцы, но всех их объединяло одно — лютая ненависть. Чонин даже не успел спросить, за что с ним так те, кого он защищал, как тут же посыпался град ударов, один за другим. Толпа, как безумная, набросилась на несчастного лиса без единого слова, готовая растерзать из-за одного им понятного страха или массового психоза — тут уж трудно сказать наверняка, да и Чонин не думал об этом, рефлекторно прикрывая голову и свернувшись калачиком. Но и это ему не помогло. Вскоре глаз заплыл, в висках загудело, в ушах послышался тошнотворный звон, из носа и рта сплошным потоком хлынула кровь.
И вдруг — просвет в ряду школьных ботинок и пинающих ног. Чонин не сразу понял, что случилось, но когда вытер рот и приподнялся на дрожащих руках, заметил два незнакомых лица, грозно поглядевших на остальных и потом вступивших в драку. Один их из них, с рыжими волосами, вывернул руку одному из учеников и вгрызся в запястье, пнул второго в живот, уклонился от третьего и заехал ему прямо промеж ног, вызвав рваный болезненный вскрик.
— Нам тут больше делать нечего, идемте! — крикнул кто-то сверху, Чонин не успел его рассмотреть, и толпа быстро рассосалось. Вмиг стало легче дышать, но на душе — только тяжелее. По асфальту распластались капли и целые сгустки крови, ей пахло так отчетливо, что во рту возник ее металлический привкус. Впору было закричать.
— Если тронут — обращайся, — сказал грубоватый хриплый голос, а потом его обладатель присел на корточки и подал Чонину руку. Где-то он этих двоих уже видел, да и надета на них была та же школьная форма, что и у него. — Мы давно к тебе присматриваемся.
— Правда? — спросил Чонин и протянул руку в ответ, хоть и не знал, чего ожидать от новых знакомых. Весь его мир рухнул в одночасье и благие намерения обернулись плачевными последствиями. — Я видел, как ты, — он взглянул на рыжего, — укусил другого ученика… Вы тоже из?..
— Лисов, — закончил за него рыжий, вскинув уголок губ. — Нечасто наших встретишь, правда? — спросил он скорее у своего товарища, чем у Чонина, но оба молча согласились. — Ну будем знакомы. Ли Минхо, — он протянул ладонь для рукопожатия. — Вот это — Ли Феликс. Мы типа братья. А ты, насколько я знаю, Ян Чонин.
— Верно… — проговорил Чонин и вытер с губы кровь, чувствуя, как его тело до сих пор словно трещит по швам, а внутренности так и просятся наружу. — Откуда вы меня знаете?
— Скажем так, ты известен в широких кругах, — ответил Феликс и позволил опереться на себя. — Но обо всем потом, пока тебя надо подлечить, чтобы ты раны зализал. К нам потащим или куда? — спросил он у Минхо.
— Ну да, дома-то никого нет.
Чонин чувствовал себя непрошенным гостем, войдя в небольшой частный дом семейства Ли, и скромно присел на край дивана, пока Феликс и Минхо кидались из стороны в сторону, силясь найти аптечку и пластыри, а потом принялись обрабатывать, как умеют, раны, упорно называя это «зализыванием». В процессе они рассказали, что после истории с Хван Хёнджином начали подозревать, что Чонин тоже лис, и решили присмотреться к нему, чтобы понять точно, но до нынешнего дня никаких стычек не возникало и потому они держались в стороне. А сегодня увидели толпу и решили вступиться, не только как за своего, но и из сострадания.