Ной снова стоял перед ним.
— Все хорошо. Просто дыши со мной. Считай до пяти и медленно вздохни. Задержи дыхание на пять секунд. И выдыхай в течение пяти. Снова. Ты справишься.
Казалось, что атака длилась вечность, но она длилась, наверное, меньше десяти минут или около того. Лукас покраснел, когда заметил, что все смотрят на него.
— Извините, — пробормотал он. — В последнее время я мало спал.
Ной ободряюще кивнул. Томас сочувственно ему улыбнулся. Август смертельной хваткой вцепился в его руку. Остальные просто внимательно наблюдали за ним.
Арчер указал на Ноя с булочкой в руке.
— Все в порядке, малыша стошнило, когда он в первый раз присутствовал на собрании.
Ной поднял вверх средний палец.
— Ну уж прости, что от торговли детьми меня тошнит. Две недели назад ты выпил целый ящик дешевого красного вина, разгромил нашу ванную, наблевал повсюду, а потом вырубился в ней. Домработница чуть не вызвала полицию, потому что подумала, что наткнулась на место преступления.
Арчер закатил глаза.
— Она драматизировала. Слишком остро отреагировала.
— Это напоминало сцену в прихожей из «Сияния», — добавил Аттикус.
Ави хмыкнул.
— Да, я видел фотографии на TMZ. Это было чертовски жутко.
— У нас тут мероприятие, или мы можем убить несколько человек? — спросил Арчер.
Лукас покачал головой, вытирая лицо руками.
— Что нам делать?
— Естественно, убьем его, — сказал Август.
Аса взял ручку и постучал ею по подбородку.
— Но кто финансирует всё это? Если Кон просто палач, то они найдут другого, если мы его убьем, нет?
Томас кивнул.
— Аса прав. Кто финансирует операцию, Каллиопа?
— Если бы мне пришлось ставить на кого-то, то это был бы чистенький русский, — сказал Август.
— Русский? Это какое-то кодовое имя? — спросил Аттикус.
Август вкратце рассказал им о том, что произошло на стоянке грузовиков и что Каллиопа нашла о Девоне Николсе.
— Итак, мы думаем, что русский связан с группой уличных скинхедов, которые пытают и убивают женщин за деньги? — сказал Ной.
— Похоже на то, — согласилась Каллиопа. — Мне нужно еще покопаться, но я предполагаю, что все так и есть.
— Скажите мне, что мы уберем их всех, — сказал Ной.
— Нет никаких «мы», — напомнил Адам. — Ты на скамейке запасных. Я не могу сосредоточиться, когда ты там.
— Я пойду, — сказал Лукас, бросив на Августа тяжелый взгляд. — Даже не пытайся посадить меня на скамейку. Я прошел подготовку в Квантико. Я могу справиться с Коном. Ты обещал.
— Сначала мы возьмем Кона, — сказал Томас. — Выпытайте из него всю информацию, какую сможете. Найдите тех девушек. Эта комната откроется через пять дней. Мы должны быть уверены, что у них не будет времени на поиски новой жертвы.
— Если он подтвердит, что в деле замешана уличная банда, мы войдем и уберем их тоже. Но мы сделаем это шаг за шагом.
Они все кивнули.
Томас посмотрел на каждого из них, взгляд острый, тон граничил с угрозой.
— Все должно быть чисто. Мы собираемся похитить федерального агента. Никаких ошибок. А пока, найдите все об этих бандитах. Где они околачиваются. Сколько их. Необходимо действовать стратегически. В последний раз, когда мы уничтожили большую группу людей, расследование затянулось. Никаких повторений прошлых событий.
Лукас моргнул, услышав намек. Как часто они устраняли несколько целей за раз? Неужели они на самом деле говорили о ликвидации целой банды нацистов?
Когда они вернулись в машину, Лукас наконец спросил:
— Вы, парни, не волнуетесь, что вас поймают?
Август нахмурился.
— Волнуемся? На самом деле мы ни о чем не беспокоимся. Мы неспособны. Было бы неудобно попасться. Особенно для меня. В тюрьмах шумно, грязно, слишком яркий свет. Больше всех пострадает мой отец, а я этого не допущу.
— Что ты имеешь в виду?
Август ненадолго оторвал взгляд от дороги.
— У него есть репутация, которую нужно поддерживать. Он гордится нашей фамилией, нашим наследием. В другом мире он бы гордился и теневой частью нашей жизни. Но мы живем не в таком мире. Каллиопа делает хорошую работу по созданию алиби, подделывая посты в социальных сетях. Но правда в том, что именно абсурдность того, что такой человек, как мой отец, использует собственных детей, чтобы отомстить незнакомцам, обеспечивает нам безопасность. Это слишком невозможно представить.
Да, верно. Лукас бы тоже не поверил, если бы не увидел.
— Ты действительно думаешь, что это сработает? Что у нас есть шанс похитить Кона и заставить его сказать нам, где эти пропавшие девушки?
Когда Август снова посмотрел на Лукаса, того пробрал озноб. Было неприятно видеть Августа без маски.
— Он заговорит. Они всегда говорят. Но ты должен знать, что иногда это может быть долгим и очень кровавым занятием. Я понимаю, если ты не хочешь подвергать себя этому. Я не против сделать это за тебя.
Думая о том, что Август будет тем, кто заставит Кона кричать, Лукас почувствовал себя обманутым, что должно было волновать его больше.
— Я не хочу, чтобы ты делал это за меня. Я хочу, чтобы ты показал мне, как это сделать.
На этот раз Август выглядел испуганным.
— Ты хочешь, чтобы я научил тебя пытать людей?
Лукас хотел. Правда.
— Да, пожалуйста.
ГЛАВА 19
Август
— Главное в пытках – выяснить, что пугает лично его. — Лукас сидел на черном диване Августа в поношенных серых спортивных штанах и выцветшей футболке Квантико, с небольшой улыбкой на лице, наблюдая, как Август расхаживает по комнате, словно он находился перед лекционным залом, а не в своей гостиной. — У кого-то это культурные особенности, у кого-то психологические, у кого-то физиологические. Мы прошли долгий путь со времен «кровавого орла» и «колыбели Иуды», которые оказались на удивление неэффективными методами, когда дело касалось извлечения информации. Теперь мы узнали, что иногда для этого достаточно полной сенсорной депривации. Для других – сенсорная перегрузка. Для некоторых – унижение. Поэтому важно знать свою жертву.
Лукас поднял руку, пока Август не остановился и не посмотрел на него. Он был таким грубияном сегодня.
— Да?
Улыбка Лукаса расширилась до полной ухмылки.
— Я ценю твое краткое введение в курс «101 Пытки», но я криминолог. Я понимаю психологическую составляющую пыток. Я просто хочу, чтобы ты показал мне, как применять эти пытки.
— Применять пытки? — повторил Август.
Лукас засмеялся.
— Я прошел курс, профессор. Мне просто нужна лаборатория. Покажите мне, как заставить кого-то страдать.
Август усмехнулся не только над аналогией, но и над тем, как Лукас использовал слово «профессор», которое ударило прямо к его члену. Они определенно изучат это позже.
Он подошел босиком к оружию, искусно расставленному на стене, и выбрал небольшой кинжал. Он был древний, ручной работы, дорогой и достаточно острый, чтобы содрать кожу с человека с предельной точностью, чтобы не повредить ткани под ней.
Август пересек комнату со своим трофеем, устроившись на коленях Лукаса.
— Но в том-то и дело, — объяснил он, осторожно проводя плоской стороной лезвия по идеальной челюсти Лукаса. — Пытка для одного человека – это извращение для другого. Возьмем, к примеру, меня. — Август покрутил лезвие в руке. — Ты не можешь пытать меня ножом, потому что мне нравится боль. — Август провел лезвием по предплечью, шипя, когда острие рассекло неглубокую однодюймовую рану, из которой мгновенно выступили бисеринки крови. — Это выброс эндорфинов.
Лукас поднял глаза на Лукаса, изучая его лицо.
— Когда меня ударили ножом, я не почувствовал никаких эндорфинов, только жгучую боль от разрушения легкого.
— Есть разница между контролируемым порезом и намерением убить, — напомнил Август. — Но мой кинк – это не кинк каждого. Это больше похоже на выяснение того, что работает для твоей цели.