Холод из сердца мчится воем,
Лоб накрывает пламенным зноем!
После этих слов Поэт выдохнул и упал на четвереньки, и тяжело и быстро задышал. Герцог соскочил с лошади и взял его трясущееся плечо. Поэт вцепился в траву так сильно, что его костяшки побелели, из глаз струились слезы на покрасневшее лицо.
- Прости меня, - начал герцог, не зная, куда деть лицо. - Я могу как-то тебе помочь?
Безумный Поэт ответил ему осипшим голосом:
- Прошу об одном - ускорьте мой рок.
Добраться в тюрьму в скорейший срок.
Герцог Фаденский взял трясущегося и размякшего мужчину на руки и посадил в свое седло, после чего сел впереди него и помчал. По пути он слышал тихий шепот Поэта, смотревшего по сторонам, и недолгое время никак тому не мешал. Его отряд быстро пересекал равнину, ветер резал уши, а уходящее солнце слабо грело спину. Герцог чувствовал, как за его спиной трясется тело несчастного, и его скуления, звучавшие как родник, обдавали дворянина холодом.
- Скажи, - все же решился прервать молчание герцог, - а как ты стал... Таким?
Поэт усмехнулся и заговорил:
- Прости мой слабый бедный слог:
Не привык я поминать былое,
Но раз спасти меня ты смог -
То поведаю историю изгоя.
Годами назад я был простым магом,
Не слушал поэтов, а только друзей.
По жизни ходил уверенным шагом,
Но все изменил обычный из дней.
Чародейский экзамен должен был сдать,
Чего была не первая попытка.
Направились в кабак с друзьями заседать:
Душе благословенная подпитка.
Мы пили, ругались и пели,
Подруг прижимали к себе.
Забыть про беду там хотели,
Теряясь в веселой толпе.
Но чело мое было печально,
Как не старались меня веселить:
Поглотил меня ужас повальный,
Что я проверку могу провалить.
Как вдруг в кабак вошел человек,
Одетый, как чучело ужасно.
Пред нами предстал Безумный Поэт,
Заговорил, как Божество прекрасно.
К нему все взгляды приковались,
Хвалебный крик повсюду гремел!
Но как его строки извивались,
Так же я постоянно мрачнел.
Сердце ударил зависти нож:
К несчастью своему я ждал внимания.
Тело пробила мелкая дрожь,
Под вопли кипели мои завывания.
Но я терпел, не выпускал
Свои страдания вовне,
Покуда он не зачитал,
Стихи о самой милой мне.
Ныне я знаю, он просто не мог
Молчать хвалу ее глазам,
Но в тот момент меня резал клинок,
Не внявший разума устам.
Пылкий характер не выдержал злости,
Ревность мне туманила глаза.
Я вскочил в своем высоком росте
И указал в него свои перста.
Ударом молнии он трупом упал,
Подобно жизни моей в то мгновение.
В его проклятье я б верить не стал,