— Сколько времени перстень был разряжен? — раздражённо спросил я, выбирая, что лучше всего сейчас сделать: пнуть эту упрямую сволочь, или дать ему немного отдохнуть.
— Месяца полтора, — он махнул рукой. — Ни дня не проходит, чтобы я не пожалел, что тогда, три года назад, в полицейском участке не ушёл с вами. И сейчас я ещё больше утвердился в неправильности своего решения, — выдохнул он. — Я идиот, а вы не смогли настоять, чтобы я поменял мнение.
— Я в курсе, что ты идиот, — я задумчиво смотрел на него. Впервые вижу на лице Гаранина такое умиротворение. — То есть, нам тебя нужно было связать и насильно приволочь сюда? — переспросил я. — Замечательно, больше мы не допустим такой ошибки и прекратим тебя слушать, идя на поводу твоих желаний. Потому что, Рома, твои тараканы явно не понимают, что будет лучше для тебя самого.
— Я не это имел в виду, — нахмурился он.
— А я тебя больше не слушаю. Надо было давно попросить Ивана притащить тебя сюда, — резко ответил я, покачав головой. — Николай, приготовь комнату для Романа, — обратился я к дворецкому, который зашёл в гостиную, ожидая дальнейших указаний. Он не сводил пристального взгляда с Ромки, вероятно, придумывая для него особо мерзкую кончину. — И для Лео тоже. Он должен скоро вернуться со своей кругосветки, и что-то мне подсказывает, что Демидов будет у нас частым гостем.
— Я же пошутил, — встрепенулся Роман, снова выпрямляясь и потирая глаза.
— А я нет, — отрезал я. — Ладно, если в перекись макать голову не хочешь, предлагаю другой вариант, — проговорил я, набирая очередной номер. — Пётр Валерьянович, день добрый. У меня к вам маленькая просьба. Вы не могли бы нам прямо сейчас выделить ненадолго своего стилиста?
— Дмитрий Александрович, что произошло, к чему такая спешка? — раздался взволнованный голос модельера. Ромка, только услышав его голос, застонал и откинул голову на подушку, снова закрывая глаза. Похоже, Савин его уже откровенно достал.
— Нам нужно срочно поменять имидж Роману Гаранину. Перекрасить и подстричь…
— Что? — перебил меня Савин. — Не позволю! Сначала один себе волосы отрезает, лишаясь своей уникальности, превращаясь по внешнему виду в обычную дорогую модель, потом другой решает над собой надругаться. В Романе ничего нельзя менять! Его внешность, основанная на контрастах, просто идеальна!
— Пётр Валерьянович, мы всё равно это сделаем. Только это будет не так профессионально, — попытался я вразумить модельера, отворачиваясь от Ромки и подходя к окну. — Например, мы макнём его в ведро с перекисью и как-нибудь подстрижём покороче, и не факт, что ножницами.
— Ничего не предпринимайте, я скоро буду, — сразу же быстро проговорил Савин. — Мне нужно к вам в поместье подъехать? — деловито уточнил он.
— Не вам, а вашему стилисту…
— Я скоро буду. Кажется, у меня остался ещё портал, который вы когда-то мне любезно предоставили. И ничего не делайте без меня. Если вы сделаете то, что обещали, я этого не переживу. Надеюсь, вы все хоть немного расстроитесь, потому что больше некому будет шить вам ваши любимые рубашки, — пафосно закончил Савин, сбрасывая вызов.
— Сейчас Савин приедет, подумаем, что с тобой можно будет сделать, — я повернулся к Роману и замер, глядя на него. Он всё-таки уснул, упав ничком на диван.
Я некоторое время смотрел на него, потом подошёл, стянул ботинки и пинком забросил его ноги на диван. Ромка сразу вытянулся, подгрёб под себя диванную подушку и блаженно улыбнулся во сне.
Развернувшись, я столкнулся с Рокотовым. Ваня стоял, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.
— Как долго ты здесь стоишь? — тихо спросил я, стараясь не разбудить Рому.
— Достаточно, чтобы понять, насколько неосмотрительно может вести себя человек в совершенно незнакомом месте, — Иван кивнул на Гаранина.
— Рома мне доверяет, — я провёл рукой по волосам. — К тому же его сильно штормило в последний месяц. Он же просто под влиянием самого дома впал в прострацию. Ну и ты находишься рядом. Думаю, если бы ещё и Ванда была дома, то у него намертво бы запечатался источник. А ведь его даже мы с Эдом не в состоянии закрыть, — задумчиво проговорил я. Похоже, в поместье Лазаревых, где артефакты Эда валяются по всему дому, а внизу находится активная ритуальная комната, не говоря уже о живом артефакте в виде Рокотова, Гаранину стало настолько непривычно комфортно, что мозг отказался анализировать происходящее и просто отрубился, отправив Ромку в глубокий, крепкий сон. — Я поговорить с тобой хотел, пойдём в мой кабинет.