— Три наёмника фландрийской Гильдии, — прошептал Гаранин, приблизившись ко мне. — Среднее звено. Мог бы кого и получше, конечно, найти. Сомневаюсь, что они меня узнали, лично я с ними не знаком. А вот волков они оценили, и вряд ли будут делать глупости, если только это не отряд самоубийц.
— На то и был расчёт, — ответил я, отмечая, что Рома начинает нервничать.
Тут я услышал мелодичное ржание и резко повернулся в сторону дорожки. Двое наёмников вели на поводу белоснежную лошадь. Она сопротивлялась, мотала головой из стороны в сторону, стараясь освободиться от сопровождающих её людей. Мне начало казаться, что кто-нибудь из фландрийцев не удержится и ударит кобылу. Но всё обошлось. Лошадь неожиданно резко успокоилась и встала, глядя прямо на нас.
Увидев своего хозяина, она заржала, поднялась на дыбы и забила в воздухе передними копытами, вырывая поводья из рук наёмников. Опустившись на все четыре ноги, она со всей дури лягнула задними копытами попытавшегося приблизиться к ней одного из фландрийцев. Раздался крик и последующий за ним стон, осевшего на землю наёмника. Мотнув головой, кобыла клацнула зубами в сантиметре от протянутой руки Викмайера, подбежавшего к ним, что-то говоря на ходу, стараясь успокоить пришедшую в ярость лошадь.
Ирэн всхрапнула, фыркнула и понеслась прямо на опешившего от её поведения Романа.
— Если она приблизится к нам и начнёт ластиться к нему раньше времени, ничего точно не выйдет, — тронула меня за плечо Лена.
Ответить ничего я ей не успел. Матис рванул с места и встал перед нами, закрывая нас от взбесившейся лошади. Он тряхнул головой, заржал, оскалился и принялся бить передним копытом о землю. Ирэн практически сразу успокоилась и, посмотрев на вставшего на её пути жеребца, опустила голову и потёрлась ею о бок Матиса.
— Эм, — я выразительно покосился на находившегося в прострации мошенника. — Я, кажется, говорил, что хочу спокойную кобылу в обмен на бешеного и своевольного Матиса. Как по мне, ваша Камарильо ещё хуже моего коня.
— Она перенервничала после продолжительного переезда, — сразу же ответил Викмайер. — Да и смотрите, ей просто понравился ваш Матис. Видите, как они воркуют друг с другом. Вот все документы, — и он протянул мне папку.
Я хмыкнул и принялся внимательно вчитываться в договор дарения. Не купли-продажи, а дарения. После того как документы были прочитаны, я протянул папку Гаранину. Рома пробежался по ним взглядом, акцентируя внимание на размашистой подписи некоего Евгения Дмитриевича Ожогина.
— Это не Женина подпись, — тихо произнёс Рома, наклоняясь ко мне, чтобы Викмайер не слышал, что он говорит. — У него наклон другой. Хотя раньше, возможно, он так и расписывался, до того, как начал подписывать документы за меня. И я стал официальным владельцем раньше, чем Ожогин «подарил» Ирэн, — он указал на дату подписания дарственной. — Можешь спокойно брать его.
— После того как ты проверишь метку, чтобы не было никаких недомолвок, — прошептал я и, повернувшись к Викмайеру, улыбнулся. — Отлично. Конечно, документы проверят мои юристы, но на первый взгляд всё нормально. А теперь, с вашего позволения, мы всё же осмотрим кобылу, — когда я это говорил, то больше не чувствовал от него никакого волнения. Викмайер успокоился и сейчас был абсолютно уверен в себе. Видимо, действительно больше волнения ему доставляли именно бумаги. — Роман, проверь её, — отдал я приказ Гаранину, не глядя на него.
Рома перемахнул через забор и оказался на дорожке. Я медленно повернулся к нему, так же, как и Викмайер.
— А теперь, дружище, я сам, — Гаранин похлопал Матиса по боку и подошёл к своей лошади. — Ну, извини меня, — он погладил её по морде, после чего полоснул себя по ладони небольшим ножом, который достал из кармана тренерской куртки, и приложил окровавленную руку к шее всхрапнувшей кобылы.
Некоторое время ничего не происходило, а затем место на шее лошади, куда попала кровь, медленно, словно неохотно засветилось красноватым свечением, и прямо на светлой шерсти кобылы стал проступать рисунок. Ромка, нахмурившись, посмотрел на свою ладонь, потом перевёл взгляд на лошадь, на шкуре которой проявился родовой герб Гараниных. Этот герб в настоящее время имел только историческую значимость, ну и, как оказалось, применялся в подобных случаях клеймения. Правда, пропал он очень быстро, но, возможно, так и должно было быть, я не знаю, как клеймение работает.
Рома тряхнул головой, снова глядя на окровавленную ладонь и на Ирэн, опустившую голову ему на плечо. Похлопав кобылку по шее, он отошёл от неё.