— Я не могу, он мне нужен, и ты об этом знаешь…
— Повесь на цепочку и спрячь под одеждой, — отрезал Ожогин. — А пока просто можешь положить в карман, всё равно в главном зале ресторана я тебя долго держать не стану. Не смотри так на меня, завтра обратишься к Савину, чтобы придумал тебе какую-нибудь униформу, где можно спрятать оружие. А теперь, Анастасия, есть ещё какие-то правила? — и он отступил в сторону, открывая дорогу хмурящейся девушке. Было видно, что находиться в одном помещении с Гараниным ей некомфортно.
— Поднос нужно держать в левой руке, правая должна находиться за спиной. Так лучше держать равновесие и можно избежать лишних контактов с посетителями и другими официантами. Может, сначала просто посмотрим, что вы можете, а потом решим, как это исправить? Вы можете пройтись? — она взяла со стола нагруженный поднос и подала его Роману. Тот пожал плечами и прошёл с ним до двери и обратно, поставив поднос на стол предельно аккуратно. — Только голову опустите. А в целом нормально.
— Отлично, — Женя открыл дверь, ведущую в общий зал. — Проверим на практике, что ты собой представляешь в роли обычного человека, работающего за мизерную зарплату. Стой, — он остановил пробегающего мимо официанта. — Чей это заказ?
— Пятый столик, — ответил он почему-то Анастасии, подозрительно косясь на остановившего его Ожогина. На Гаранина он старался при этом не смотреть.
— Мы сами его обслужим. Займись пока другими клиентами, — Женя взял поднос с напитками и передал его осматривающему зал Гаранину.
— Это что, шутка? — прошептал Роман. — Там же Демидовы в полном составе.
— Вот как раз и проверишь, узнают они тебя или нет, — и Женя подтолкнул Романа в спину. — Что опять не так?
— Это не то вино, — он кивнул на одну из бутылок. — Замените на девяносто второй год.
— Но это же заказ клиента, — тут же материализовался перед ним сомелье ресторана. — Тем более что вино этой марки девяносто второго года не является элитным и считается…
— Я точно знаю, что именно нравится Кристине, и чего ей никогда не предлагают в ресторанах, а она всё-таки воспитанная в традициях Древнего Рода девушка и не может просить не статусное вино. Просто поменяйте эту бутылку, — спокойно ответил Роман. — Я лично отвечу, если клиента что-то не устроит.
— Разумеется, — натянуто улыбнулся мужчина и, развернувшись, куда-то ушёл быстрым шагом.
— И там Кристина, — задумчиво проговорил Гаранин, глядя на пятый столик. — Женя, ты издеваешься надо мной? — и он повернулся к Ожогину.
— Просто не смотри ей в глаза. То, что вы вместе учились, никак не повлияет на наш эксперимент. Тем более что прошло четыре года, и ты так кардинально решил сменить имидж, — быстро проговорил Женя, снова покосившись на Ромины волосы. Внезапно он замер. — Так, стоп, ты с ней встречался, что ли?
— Это были мои самые долгие отношения в школе. Почти четыре месяца, — ответил Гаранин, глядя на то, как сомелье меняет бутылку на подносе. — А потом мы перестали делать вид, что нас всё устраивает, и наконец-то разбежались.
— Можешь считать, что меня впечатлила эта безумно трагическая история подростковых отношений, — задумчиво проговорил Женя. — А пока я буду рыдать, просто иди и напои дорогих клиентов, а то они скоро начнут возмущаться.
С этими словами он вытолкнул Романа из прохода.
— Если они меня узнают, я вас всех уволю, — напоследок бросил Гаранин стоявшим в проходе экспериментаторам и направился прямиком к пятому столику.
— У нас есть хоть какие-то шансы сделать из него подобие официанта за четыре дня? — спросил у Анастасии Евгений, не отрывая при этом взгляда от Романа.
— Ни одного. Нельзя из аристократа сделать обычного человека по щелчку пальцев, — она покачала головой, внимательно наблюдая за внезапно свалившимся ей на голову подопечным, сложив на груди руки. — Даже из бывшего. Что это с ним? Я его никогда не видела таким… эмоциональным, — подобрала она, наконец, подходящее слово.
— Кризис отношений, — поморщился Женя. — А ты никому ничего не должна говорить об этом, ясно?
— Я не самоубийца, — хмыкнула Настя, всё ещё не отводя взгляда от Романа, уже подошедшего к пятому столику.
Гаранин остановился, и, глубоко вздохнув, переступил контур наложенного на столик барьера тишины.
— … ты можешь себе это представить? — тут же донёсся до Романа возмущённый голос Демидова. Лео в этот момент что-то весьма эмоционально высказывал своему отцу. — И этого человека я считал своим лучшим другом! Но больше я никогда не допущу такой ошибки.
— Я всегда говорил, Лео, что ты зря с ним общаешься. Сейчас же я совсем не понимаю, почему ты продолжаешь это делать. Я против, и даже больше не пытайся нас с ним примирить, — покачал головой Демидов-старший, делая пробный глоток из бокала, который только что наполнил подошедший официант. — Неплохое вино, — кивнул он, даже не повернув голову к человеку, принёсшему напиток. Роман пристально посмотрел на отца Лео и начал разливать по бокалам остальных членов семьи белое полусладкое, которое лично у Гаранина ничего, кроме отвращения и изжоги, никогда не вызывало.