— Они угадали только одно: Ванда действительно у нас ветреная девочка, — пробормотал я, скомкав в кулаке газету. Упав на кровать, закрыл глаза, чтобы тут же вскочить. — Откуда у них эта фотография? Мы были в поместье, которое защищено от всего на свете. Сюда не могли проникнуть папарацци. Откуда у них это фото?
Я, путаясь в штанинах, натянул джинсы зачем-то поверх пижамных штанов и бросился из комнаты, прихватив с собой газету. Надевать рубашку у меня не было ни времени, ни желания. Ворвавшись в столовую, где в это время завтракали Иван и Эдуард, я бросил газету между ними.
— Откуда у них последнее фото⁈ — заорал я, падая на соседний с Ваней стул.
— Это всё, что тебя волнует? — иронично спросил Эдуард, разглядывая статью.
— Во всей этой статье написана настолько откровенная чушь, что найдётся совсем немного идиотов, которые в неё поверят…
— Ошибаешься, — прервал меня Рокотов. — Ты и представить себе не можешь, насколько сильно многие люди верят в подобные статьи. Они немного ошиблись с заголовком. Нужно было написать: «Личная жизнь Дмитрия Наумова! Почему спустя длительное время он появился на публике с китом?» И всё, тираж раскупили бы моментально.
— Может, хватит надо мной издеваться? — взвился я.
— Почему нет? — сделал глоток чая Эд и иронично посмотрел на меня. — Ты же не чувствуешь вины за то, что превратил и мой, в том числе праздник, в небольшой ад.
— Я же не знал, что ты настолько странный. И я уже попросил прощение.
— Предложив мне ириску?
— Барбариску, — огрызнулся я.
Эдуард только хмыкнул в ответ и, взяв в руки газету, пробежал глазами статью, после чего произнёс:
— Видно, что статья немного сыроватая, писалась как срочная новость. И всё равно люди будут обсуждать её ещё долгое время, и заметь, каждый найдёт в ней то, что хочет найти. Надо будет обговорить всё это с Гомельским. Не хотелось бы, чтобы кит-убийца привёл к нежелательным экономическим последствиям. Хотя само появление Наумова на публике, а также доказательства того, что ничто человеческое ему не чуждо, должно хорошо отразиться на стоимости акций.
— Но это же бред, — пробормотал я и уткнулся головой в стол.
— Этим бредом заняли две полосы, отведённые под совершенно другую новость, — хмыкнул Рокотов, плеснув себе немного кофе. — Тебе должна была быть посвящена заметка, с полным раскрытием темы в следующем номере. Но, думаю, так даже лучше. Невозможно даже представить, насколько забористее была бы статья, если бы у журналистов было время для её написания.
— И что же мною прикрыли? — я поднял голову и посмотрел на Ивана.
— Жуткий скандал с мордобитием, случившийся на свадьбе дочери нашего всеми любимого президента, — спокойно ответил полковник. — Не знаю, что там произошло, но редакции было приказано не пускать эту статью в печать, вот и пришлось чем-то заполнять полосы.
— А ты откуда всё это знаешь? — я подозрительно посмотрел на Ивана.
— Навёл справки, когда статью прочитал и икать перестал, — серьёзно ответил полковник.
— Так что тебя так сильно взволновало? — невозмутимо поинтересовался Эдуард. — Так сильно, что ты прибежал, толком не одевшись?
— Последнее фото, его журналисты не смогли бы заполучить, даже если бы брали штурмом поместье, — выдохнул я.
— Хочешь сказать, что последнее фото подлинное? — Эдуард с Иваном переглянулись, а я тихо ответил:
— Здесь все фотографии подлинные. А последняя… Мы были напуганы, ошарашены, безумно рады, что остались живы, и да, мы всё-таки успели немного выпить. Так что, когда вы все меня бросили, а Лена осталась рядом и поддержала меня…
— Ясно, вы находились под влиянием момента, но это не объясняет, каким образом вас умудрились под этим моментом застукать, — Иван нахмурился. — Боюсь, что данное фото — дело рук кого-то из домашних.
— Ты так говоришь, будто знаешь, откуда взялось всё остальное, — я снова почувствовал сухость во рту, а в виске кольнуло, словно мне в череп вставили иголку.
— Я же уже сказал, что наводил справки, — совершенно невозмутимо ответил Рокотов.
Висок снова прострелило, и я схватил чашку, наливая себе чай, стараясь избавиться от неприятного привкуса во рту, пополам с сухостью.
— Что, дружок, похмелье? — Эдуард усмехнулся и протянул мне дополнительно стакан с водой. — Слабенькое, конечно, но ты практически в вытрезвителе побывал, так что сейчас тебе достались лишь отголоски этого чудного состояния. И да, Дима, в следующий раз, беря в руку бокал со спиртным, вспоминай про Казимира.