— Мой телефон у тебя есть, как и всех остальных ребят, — Иван долго смотрел на меня, стоя в холле. — Увидимся.
— Да, увидимся, — пробормотал я.
Вот и всё, ещё одна страница твоей жизни закончена, Митя. Даже интересно стало, когда именно мы увидимся. Рокотов подхватил свою сумку и вышел из дома. Я же остался стоять в холле один. Стоял я там довольно долго, глядя на закрытую дверь. Прошло, наверное, минут десять, прежде чем я покачал головой и пошёл дописывать доклад о проведённой операции для Громова.
А сегодня утром уехал Андрей, чтобы проверить готовность самолёта к вылету. Мы остались в поместье с Эдуардом одни.
— У тебя есть квартира в Москве? — спросил Эд за обедом.
— Да, конечно, — я кивнул, ковыряясь в каком-то салате. Есть не хотелось. Оказывается, я привык к толпе в доме гораздо больше, чем представлял себе. — Саше она нужна была, чтобы не мотаться в Тверь во время заключения важных сделок. Я даже помню, как именно он её покупал… — как всегда, когда я вспоминал отца, сердце пропускало удар.
Григорий когда-то сказал, что это не пройдёт никогда, только со временем станет не так остро. Прошло уже столько лет, вот только горечь слабее почему-то никак не становилась. Хорошо ещё, что она проявлялась сейчас только в те моменты, когда я вспоминал его целенаправленно.
Эдуард внимательно смотрел на меня, отложив столовые приборы в сторону. Словно в очередной раз пытался покопаться в моей голове, снова забывая, что это невозможно.
— Я дал поручение Гомельскому приобрести мне квартиру, — наконец, сказал он. — Думаю, будет лучше, если мы станем обитать в столице в разных местах. Я добавлю к распоряжению, чтобы моё жильё располагалось недалеко от твоего и от Службы Безопасности.
— Ты настроил защиту? — спросил я, бросая вилку с ножом на стол. Всё равно мне с утра кусок в горло не лезет.
— Да, — Эд задумчиво смотрел на нож. — Не понимаю, как кто-то умудрился запустить руки так глубоко и ему их не оторвало. Хорошо хоть ритуальный зал не тронули. Ладно, пока я обустраиваюсь в Москве, Громов может вздохнуть спокойно.
— Сомнительная радость на самом деле, — я хмыкнул.
— Ты поел? — Эдуард поднялся из-за стола. — Тогда пойдём за мной. Это надо было немного раньше сделать, но в доме было очень много народа, а толпа в таком деле может помешать.
— Куда пойдём? — я невольно нахмурился.
— Увидишь, — Эд усмехнулся. — Не переживай, последнее, что я сделаю в своей жизни, это причиню тебе вред.
— Я знаю, просто… — недоговорив, я решительно вылез из-за стола и направился за своим, хм, старшим братом.
Мы спустились в ритуальный зал. Когда я туда зашёл, то недоумённо посмотрел на стоящую почти в центре пентаграммы кровать.
— Что это? — невольно вырвалось у меня.
— Понимаешь, — Эд провёл пальцем по губам, — на совершеннолетие многие состоятельные отцы водили своих сыновей в самые элитные бордели, чтобы куртизанки могли обучить их. Я даже не сомневаюсь, что если бы Александр Наумов был жив, то он лично отвёл бы тебя в подобное заведение. Так уж получилось, что из старших родственников у тебя есть только старший брат Эдуард, — он усмехнулся. Да уж, у этого Великого Князя ещё и самоирония присутствует. Но это я и раньше знал, когда он напоминал, что у него есть справка.
— Это не похоже на элитный бордель, — пробормотал я, облизывая внезапно пересохшие губы. Перед глазами пронеслась девичья фигурка верхом на рослом жеребце. Взгляд метнулся к кровати. Она сделала выбор, и он был не в твою пользу, Дима, смирись.
— Ты же знаешь, я очень плохо на самом деле отношусь к борделям, — серьёзно ответил Эдуард. — К любым, в том числе и элитным.
— Зачем всё это? Неужели я не смогу сам…
— Дима, нет ничего более убогого, чем слюнявый подростковый секс, — покачал головой Эдуард. — В паре хотя бы один из партнёров должен знать, что вообще нужно делать, чтобы было хорошо, а не странно, убого, ужасно… Эпитеты можешь сам подобрать.
— Ты исключаешь вариант, когда у обоих первый раз и им хорошо, — снова пробормотал я, сглотнув. Кажется, я начинаю догадываться, зачем мы сюда спустились.
— Нет, это скорее исключение, которое только подтверждает правила. В нашей Семье была традиция. Никаких борделей, по крайней мере в первый раз, — сказал Эдуард, заложив руки за спину. — Сейчас я отвечаю на твой вопрос, который ты задал мне год назад. Мы не отрабатываем на практике малый призыв и изгнание демона, потому что первым призванным демоном среди юношей Семьи всегда были суккубы. Обычно это происходило в ночь совершеннолетия.