— От чего отдохнуть? — я нахмурился, пытаясь сообразить, и где же все так утомятся?
— Неважно, — отмахнулась рукой от моего вопроса Лайза и продолжила. — Вечером состоится бал, ну или что-то сильно напоминающее бал — то есть будет много спиртного и танцы. Перерыв на ужин, во время которого поздравят команду победителя и подарят символические призы. Потом снова танцы, и в конце половина гостей расползётся по своим комнатам, а половину разнесут по их комнатам слуги. Утром все будут завтракать по мере просыпания и начнут разъезжаться. Вот и вся программа.
— А это кто? — я указал на лысого господина, который быстрым шагом промчался по дорожке под вспышками камер.
— Августо Панчер, — Лайза поморщилась. — Пренеприятнейший тип. Однажды его прирежут. Он известен тем, что не умеет держать слово. Дмитрий, завтра не теряй меня из вида, я тебе помогу разобраться в том, кто есть кто.
— Почему вы мне помогаете? — спросил я тихо.
— Потому что я действительно уважала Александра, и это достойный поступок — хоть как-то помочь его сыну, — ответила Лайза серьёзно. — А теперь иди отдыхай и не забудь модно страдать от головной боли.
Я кивнул и, не сдерживая улыбки, направился в свою комнату. Последовав совету Лайзы, я решил не выходить, общаясь только со злющим Эдом, которого кормили исключительно из миски специально сбалансированным кормом для волкособов. Сухари из субпродуктов выглядели мерзко, поэтому Гвэйн объявил голодовку и весь остаток дня и вечера лежал на кровати, горестно вздыхая, отлучаясь только по нужде. Ну а что поделать: такая мода нынче пошла — кормить животных мерзопакостными сухарями в надежде, что это спасёт ненаглядных мохнатых щенят и котят от ожирения и очередной линьки.
Уснул я рано. Андрей периодически наведывался в комнату, сообщить, что всё в порядке, Ванда с Егором работают не покладая рук, как и Роман, и ничего подозрительного пока, вроде не замечено. Гаранин ему так и не сказал, что именно делает на приёме у Моро, сославшись на тайну Гильдии при заключении контракта. Единственное, в чём он заверил Андрея, что ко мне это не имеет никакого отношения. Так как разглашение каралось смертью, Бобров от него отстал, дав поручение Ванде следить за Ромкой краем глаза. Гаранин же по какой-то непонятной причине вообще ни разу за весь вечер не обратил на Ванду никакого внимания. Клещёва пока не нашли. Либо он решил не приезжать и оставить борьбу за «Феникс», либо решит нас навестить завтра, когда вокруг будет толпиться огромное количество народа, и скрыться будет гораздо легче.
— Сколько времени? — спросил я, резко просыпаясь. Было темно, в комнате горел слегка приглушённый свет.
— Три часа, — раздался знакомый голос, и я, повернувшись, увидел Эдуарда, сидевшего в кресле рядом с кроватью, завернувшегося в одеяло. Я оставил ему еды, которую принесли мне ближе к вечеру, чтобы он смог хотя бы поужинать.
— Недолго я спал, — хмыкнул я, потягиваясь. — Что ты узнал?
— Ты о чём? — решил уточнить он.
— О Ромке. Ты его читал и даже не скрывал этого, — хмыкнул я.
— Ничего, о чём бы мы не знали. Мне нужно было убедиться, что он не превратился в отморозка, на которого не стоило бы тратить время. Ему повезло, ничего, что выходило бы за рамки, я не увидел, — нехотя ответил Эдуард.
— Что насчёт его связи? — серьёзно спросил я.
— Ерунда, — Эд махнул рукой. — Ничего примечательного, всё банально, даже без какой-либо изюминки. Но я её снять не могу.
— В смысле не можешь? Если она такая банальная, почему её нельзя снять? — нахмурившись, я пристально посмотрел на Эда. — Или ты не хочешь?
— Потому что у меня не получится это сделать, — терпеливо ответил братец. — Но способ её снять есть, и я надеюсь, ты его найдёшь, если наконец-то научишься мозгом пользоваться.