Купальник был последней вещью, о которой я подумала бы, спешно покидая свою квартиру на Новой Земле, но, к счастью, проблема подходящей для водных процедур одежды возникла не только у меня. Так что по дороге заехали в торговый центр, где имелся соответствующий магазин, и обзавелись всем необходимым. Кое-кто даже очки для подводного плавания прихватил.
Я же ограничилась закрытым купальным костюмом, признаюсь, не самым дешёвым, зато по-настоящему мне понравившимся и идеально сидевшим на фигуре. В нежной и одновременно отнюдь не блёклой расцветке преобладал сиреневый, сменявшийся местами розовым, местами голубым.
Водный центр, куда мы прибыли, считался одним из лучших в этой части галактики, и действительно производил глубокое, простите за каламбур, впечатление. Бассейны разного размера и с разной температурой воды, в некоторых создавались искусственные волны, в иные стекали мощные водопады. Обычное плавание я восприняла хорошо, не ощутив никакого психологического барьера. Время оного настало позднее, когда капитан погнал нас (в первую очередь меня и Сэм) в ту часть купален, где располагался центр СПА.
Разумеется, нас вели не на экзотические процедуры вроде дуэллийского массажа или миенжского иглоукалывания. Подобные траты на экипаж патрульного судна армией предусмотрены не были. Нет, целью Макнэлла были небольшие купальные сосуды, рассчитанные на одного, двух, максимум трёх человек, и от того весьма досадным образом напоминавшие ванны. Здесь также имелись всевозможные варианты – джакузи, целебные грязи, вода с добавлением полезной морской соли, и прочая, и прочая.
Пришлось приложить немалое усилие воли (чему существенно помог строгий взгляд Макнэлла), чтобы заставить себя опуститься в бурлящую воду джакузи, в данный момент наводившую на мысль о кастрюле, в которой закипает вода.
Вначале я была на взводе, но постепенно расслабилась. Устроилась поудобнее, откинула голову назад и даже прикрыла глаза. Вспоминалось уже не посещение Нубы, а гостиница на Истерне, одной из обитаемых лун Новой Земли, где мне в последний раз доводилось нежиться в джакузи.
Из приятных ощущений вырвало чувство, будто на меня кто-то смотрит. Открыв глаза, я поняла, что так оно и было на самом деле: прямо передо мной стоял док. Одет он, правда, был непривычно: вместо безупречно сидящей и застёгнутой по всем правилам формы – всего лишь плавки, и это вызывало диссонанс, хотя телосложение впечатляло. Зато взгляд оставался правильный: докторский, изучающий, я бы даже сказала, критический.
С трудом удержавшись от желания принять сидячее положение, по определению менее расслабленное, я поджала губы и с вызовом встретила его взгляд.
- Что? – первой заговорила я после пары секунд молчания. – У меня сгорела кожа на нубийском солнце?
- Ваша кожа в полном порядке, - возразил Уолкс.
Ладно, первое предположение оказалось неверным, но у меня имелась масса других гипотез.
- Нельзя лежать в джакузи больше десяти минут подряд?
Я-то наверняка уже пронежилась здесь четверть часа, а то и все двадцать минут.
Док ничего не ответил, и я сочла, что в данный момент, против обыкновения, молчание явилось знаком отрицания.
- Принимая горячую ванну, надо следить, чтобы вода не достигала уровня сердца? – продолжила я с нарастающим раздражением: игра в угадайку надоедала, и очень хотелось, чтобы он просто ушёл.
Пускай принимает свою собственную ванну, с уксусом, например.
- Вообще-то я просто хотел сказать, что вам идёт этот купальник. Но если вы настаиваете, то да, оба эти утверждения верны, - ответствовал он, после чего исполнил моё желание: отправился восвояси.
А я впервые в жизни испытала ещё одно желание – погрузиться в джакузи с головой.
Когда «Галалэнд» снова плыл к своей цели, под строгими взглядами далёких звёзд тревожа темноту космоса электрическими огнями, я рискнула обратиться за помощью к Иолетрии. При этом подгадала, чтобы прийти в её каюту тогда, когда Аркадайоса там не будет. Дар предвидения для этого не требовался. Просто лингвист как правило работала в дневную смену, если, конечно, не считать особенных, экстренных случаев, требовавших присутствия переводчика. А вот её муж как второй пилот мог оказаться дежурным в любую вахту. Проверить же расписание труда не составляло. В первые же сутки после нашего вылета с Освальда ему выпало выходить в ночную смену, и вскоре после её начала я постучалась к дуэллийцам.
Не то чтобы я боялась Аркадайоса или стремилась скрыть свою тайну именно от него. Просто я опасалась делиться с кем бы то ни было секретной информацией про Хоббита, и потому чем меньше народа при этом бы присутствовало, тем комфортнее я бы себя ощущала. Вот и предпочла поговорить с лингвистом наедине, не считая, конечно, самого длинноклюва.
Получив приглашение войди и обменявшись несколькими малозначащими фразами, исполняющими как у людей, так и у дуэллийцев роль необходимой прелюдии к беседе, постаралась вкратце изложить суть вопроса. Призналась, что подозреваю в Хоббите разумное существо, обладающее полноценным языком, пусть и совсем не похожим на человеческий. Объяснила, что никаких доказательств или гарантий у меня нет, но есть масса косвенных фактов, наводящих именно на такую мысль. И спросила, не может ли она помочь разобраться с системой коммуникации длинноклювов, например, прибегнув к помощи лингуана. Отчего-то такое решение казалось самым естественным, настолько два этих совершенно разных в сущности зверя казались похожи, по меньшей мере, внешне. Оба достаточно небольшие, чтобы с лёгкостью уместиться у нас на руках, оба четырёхлапые, хвостатые, с телами вытянутой формы. И в поведении обоих проскальзывало нечто шкодливое.
- Как думаешь, это реально? – спросила я, с надеждой глядя на Иолетрию.
Смотреть приходилось снизу вверх, в силу высокого, как и у всех её соплеменниц, роста дуэллийки. Тем более неудобно было обращаться к ней на «ты»: не так уж давно и близко мы общались. Однако женщины её планеты крайне редко говорят друг другу «вы» - некая культурная особенность, связанная со специфическим устройством дуэллийского социума.
- Вполне реально, - последовал убеждённый ответ.
Лингвист с интересом разглядывала Хоббита. Он отвечал ей той же монетой.
- На первом этапе лингуану потребуется просто слышать его речь. Если ты меня понимаешь, - она наклонилась к длинноклюву, - просто говори как можно больше, когда вы будете общаться. Тогда мы сможем провести математический анализ текста.
- Чисто математический? – удивилась я.
Она кивнула.
- Это покажет, насколько сложна система коммуникации, с которой мы имеем дело. И можем ли мы назвать её полноценным языком. На следующем этапе пойдёт расшифровка. Оптимальный вариант – если длинноклюв будет указывать на предметы и произносить их названия на своём языке. Так линги начнёт составлять словарь. Потом – снова полноценная речь, но уже в контексте. Это позволит расширить словарь и частично вычленить грамматические правила.
- И сколько времени это может занять, хотя бы примерно?
- Это зависит от того, как охотно будет сотрудничать…Хоббит, да? – уточнила Иолетрия. – В принципе, учитывая, что основную работу проводит компьютер, к ощутимым результатам можно прийти довольно быстро.
Если прежде у меня и оставались минимальные сомнения в том, что длинноклюв владеет полноценным языком, они окончательно развеялись теперь, когда я видела испытываемый им восторг. В том, что он станет охотно сотрудничать с лингуаном, я тоже была уверена.
Полёт продолжался. Следующим пунктом назначения был Миенг, вотчина тех самых любимых доком существ с четырьмя руками и четырьмя же глазами. Впрочем, и человеческая диаспора на их территории была весьма внушительной, составляя на данный момент что-то около трети населения. Мне надлежало, как и обычно, ухаживать за животными. Но даже тут возникли неожиданные сложности.
Фрогга с планеты Арензия (кстати сказать, из той самой системы Апомакрос, где мы чуть было не стали праздничным ужином туземцев) внешне сильно напоминала лягушку. Крупную лягушку почти в половину человеческого роста. Зелёную, лупоглазую, очень даже симпатичную, если как следует к ней приглядеться, и вовсе не склизкую на ощупь. В тактильном плане её кожа напоминала человеческую. По паспорту её звали Фрида R-19, первая часть – по созвучию с названием зверя, а вторая – по номеру зоопарка, из которого её в своё время перевезли на Митос. Но с лёгкой руки Тима наша подопечная получила прозвище Царевна. На каковое охотно откликалась.