Фрогга вообще была существом очень общительным, на контакт с людьми шла легко, почти не боялась и хорошо выполняла команды. Несмотря на сходство с лягушкой, она обладала свойством, характерным для многих попугаев: отлично копировала звуки, включая человеческую речь. И слёту выучивала, какие слова в каком контексте следует произносить. К примеру, приветствовала нас словосочетанием «Добрутро!», а на прощание нередко говорила «Пока!».
Дело могло бы ограничиться такими милыми и безобидными нюансами, но, на свою голову, я неоднократно отправляла ей между делом воздушный поцелуй, сопровождая движение губ характерным чмокающим звуком. Вот этот-то звук Царевна и научилась воспроизводить, причём использовала его, в общем-то, правильно: когда подзывала нас с Тимом, чтобы мы её приласкали. В довершение всего, мой помощник ещё и намеренно научил её произносить словосочетание «Поцелуй меня!». Мимо такого театра члены экипажа «Галалэнда» пройти просто не могли.
Сначала фроггой заинтересовался космометеоролог, потом компьютерщик, потом радист. А в одно прекрасное утро я спустилась в коридор и обнаружила целую толпу военных, выстроившихся перед клеткой. Казалось, здесь собрались все, кто не нёс в данный момент вахту. С некоторым содроганием поинтересовавшись у Тима, что всё это значит, получила исчерпывающий ответ: «Очередь на поцелуй».
Признаться, в первый момент я с трудом преодолела желание сесть прямо на пол и попросить, чтобы мне принесли холодной водички. Военные, как и обычно, одетые в форменные комбинезоны, один за другим подходили к прутьям, произносили ритуальное «Поцелуй меня!», после чего приближали губы к клетке. Целоваться фрогга не умела, но внимание воспринимала позитивно, тоже тянулась к кавалерам со своей стороны и издавала тот самый чмокающий звук, который так хорошо заучила. Ищущие свою царевну мужчины полкоролевства не получали, но всё равно приходили в восторг. Многие, уступая место сослуживцам, снова занимали место в конце очереди.
Отыскав бутылку с минеральной водой, я сделала пару глотков.
- Ребята, животному пора завтракать!
Попытка призвать военных к порядку позорно провалилась. Нет, место мне уступили, но расходиться даже и не подумали.
- Что происходит?
Резкий окрик старпома заставил вздрогнуть далеко не только меня. Парни наконец оторвались от клетки и вытянулись по струнке.
- Здесь космофлот, а не балаган! – рявкнул Тонклорн. – Быстро разойтись! Если у кого-то нет дела, я могу это исправить.
Угроза подействовала: толпа на удивление быстро рассосалась.
- Я очень разочарован, госпожа Гинcбург. Вы отвечаете за животных и, соответственно, за то, что происходит на этом участке.
Не скрою: получить подобный упрёк от начальства было неприятно. Но не объяснять же, что я только-только пришла, военные меня не слушаются, а фарс на рабочем месте устроил, уж если на то пошло, скорее Тим. Стучать на приятелей некрасиво, на подчинённых – тем более: если у меня есть претензии к помощнику, выяснять отношения я должна лично с ним, но отчитываться перед вышестоящими – моя работа. К тому же старпома не интересуют подробности, ему важен сам факт нарушения спокойствия.
- Прошу прощения, господин Тонклорн. Я приложу все усилия, чтобы больше это не повторилось.
- Рад, что мы поняли друг друга.
Интонации старпома тут же смягчились.
- Вы совершенно незаслуженно придираетесь к Марине. – Не знаю, в какой момент к нам присоединилась Гайка, но сейчас она стояла возле клетки серпента, довольно-таки незаметная в сером комбинезоне на фоне многообразия инопланетной фауны (в том числе и цветового). – Неужели неочевидно, что у неё не было шансов справиться со всей толпой?
Голос бортмеханика звенел искренним возмущением.
Тонклорн медленно повернулся, чтобы вперить в неё суровый взгляд.
- Мы с зоологом отлично во всём разобрались, - одёрнул девушку он. – А вот вы в данный момент вмешиваетесь не в своё дело, притом в очередной раз нарушаете субординацию.
- Всё в порядке, Гайка, - попыталась вклиниться в разговор я, дабы понизить градус напряжённости. – Старпом прав, я действительно виновата.
- Женщины вообще чрезвычайно любят признавать свою вину за всё на свете, - хмуро констатировала бортмеханик. – Можно сказать, это наше веками вырабатывавшееся хобби.
- Ну, лично вас многовековые традиции не коснулись, - хмыкнул Тонклорн, неожиданно для меня не только не злившийся, но, кажется, даже готовый улыбнуться. – Вы ведь никогда не считаете себя виноватой?
Он изогнул густые брови, ожидая ответа. Гайка вызывающе вздёрнула подбородок.
- А я ничего такого страшного в своей жизни не совершила, чтобы мучиться угрызениями совести. Никого не убивала, даже не била (хотя кое-кого и не помешало бы), не насиловала (хотя некоторых и хотелось) и не грабила. Разве что с беглыми преступниками полетала один раз, от полиции помогала спрятаться, но это не считается.
Я изумлённо покосилась на старпома, надеясь, что хотя бы он в курсе, каким ветром Гайку занесло на корабль преступников, и почему это не считается. Кажется, он знал побольше моего, хотя, вероятно, тоже без подробностей.
- Одним словом, Адаманта Калвенстоун, в следующий раз воздержитесь от замечаний в адрес старшего по званию.
Глаза девушки расширились, дыхание оборвалось, будто она подавилась воздухом, а взгляд мог бы пригвоздить к стене любого. Руки принялись рыться в карманах, и вскоре она извлекла из одного маленький металлический предмет, тёзку своего прозвища.
- ГАЙ-КА, - по слогам произнесла она, демонстрируя предмет старпому.
Тот невозмутимо вытянул руку, лёгким движением головы и поднятием бровей призывая к действию. Девушка перебросила ему гайку. Тонклорн взвесил её на ладони.
- Почему же вы так не любите своё имя? – полюбопытствовал он.
- Вас тоже, знаете ли, называют на корабле старпомом, - парировала она, явно ненамеренная отвечать на заданный вопрос. – Вряд ли это слово записано в удостоверении личности.
- Это не то же самое, что ребяческое прозвище.
- Почему ребяческое?
- А разве вы не взяли его из анимационного фильма?
- Из мультипликационного.
- Это одно и то же.
- Вы-то откуда знаете? – мрачно спросила Гайка, подразумевая, конечно, не синонимы, а историю своего псевдонима.
- Это моя работа.
Девушка поглядела на него исподлобья. Взгляд её выражал сомнение в том, что служба старшего помощника капитана включает в себя просмотр древнего кино, тем более рисованного.
- Ладно, попытаюсь называть вас бортмехаником, - предложил тот. - Такой вариант более приемлем?
- Вне всяких сомнений.
На этом они разошлись. Тонклорн направился в одну сторону, Гайка – в другую. Можно было подумать, что я оказалась случайным свидетелем своеобразного прекращения огня. Но обстоятельства сложились иначе.
После обеда (вопреки моим опасениям кормили здесь весьма неплохо; сегодня, например, нас баловали курицей с рисом и кукурузой) я задержалась на втором этаже: подошла к широкому экрану, выполнявшему функцию окна, чтобы посмотреть на трансляционную станцию, мимо которой мы пролетали. Всё, что происходило снаружи, снималось на видеокамеры и передавалось сюда, так что мы и правда будто смотрели в окно, наблюдая за окружавшим нас космосом в режиме реального времени.
Немного постояв, созерцая, я почувствовала себя более уравновешенно, словно впитала некую космическую гармонию. Увы, позитивное состояние оказалось чрезвычайно краткосрочным.
Легко сбежав по ступенькам, я прошла к ставшему уже родным коридору, приютившему небольшой и милый моему сердцу зоопарк. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять: что-то не так. Ещё один беглый осмотр позволил локализовать проблему. Клетка Царевны была пуста. Я принялась быстро оглядываться, хаотично перебегая с места на место. Несколько раз окликнула фрогги по имени в надежде, что она отзовётся. Давала ей время для ответа, но так его и не дождалась. Сердце заколотилось, в висках забилась паника, что сильно мешало думать. Усилием воли я вынудила себя сосредоточиться. Куда могла пропасть Царевна? Вышла она сама или её кто-то выпустил? Неужели я плохо заперла дверцу?