— А почему ты звонишь мне во время своего медового месяца? — спросил я в ответ. — Это не плохой знак? Кому-то нужно поговорить с Шейном о «пестиках и тычинках»?
— Гадость, — я практически услышал, как Эли наморщила носик. — Пожалуйста, никогда не говори моему мужу об этом.
Она замолчала.
— Мой муж. Это до сих пор звучит так нереально. Хотя, семейная жизнь удивительна.
— И все же, ты звонишь мне. Во время медового месяца.
— Я просто хотела узнать у тебя, — сказала она, стараясь сделать так, чтобы ее голос звучал невинно, но ей это не удалось, — нормально ли Риган добралась до дома после свадьбы.
Деликатность никогда не была сильной стороной моей сестры.
— Она добралась до дома хорошо, — сказал я ей, специально не напоминая, что написал ей о том, чтобы отвез Риган домой. — Как и я.
Часть меня хотела сказать ей — я знаю, что она пытается сделать: используя неисчерпаемый оптимизм Риган, вытащить меня из хандры, то есть признать ее, а у меня нет настроения обсуждать это. Тем более что я только недавно провел несколько часов в своей почти пустой квартире, просматривая шоу, которое уже видел.
— Ты хоть наслаждаешься Нью-Йорком, пока меня нет? — спросила Элли.
— Да, — ответил я ей. — И даже еще не упал в вентиляцию метро.
— Ты хоть спускался в метро? — с нажимом спросила она. — Или так и ездишь повсюду на такси?
Не знаю, по какой уж причине, но моя сестра решила, что я не стану истинным жителем Нью-Йорка, пока не научусь пользоваться метро. Я сказал ей, что метро мне не нужно. И если бы я захотел, мне не нужно будет учиться этому. Я просто сделаю это. Черт возьми, я уже взрослый! И могу добраться из пункта А в пункт Б без чьей-либо помощи. Но она все никак не отставала от меня со своим гребаным метро. Как будто это был своего рода обряд посвящения.
— Мне нравится ездить на такси. Так удобнее.
— Настоящие нью-йоркцы пользуются метрополитеном, — проинформировала меня Элли.
— Тогда кто сидит со мной в пробке всякий раз, когда я выхожу за продуктами?
Я услышал стон своей сестры.
— Пожалуйста, только не говори мне, что вызываешь такси всякий раз, когда едешь за продуктами.
— Нет, — сказал я, предпочитая не упоминать, что не покупаю продукты с момента переезда в Нью-Йорк. Потому что мои трапезы состоят из блюд на вынос, и очень скоро я перепробую кухню каждого ресторана в радиусе четырех миль от моего дома.
— Ты хотя бы выходишь из квартиры? — спросила Элли.
— Да. Я ежедневно выхожу на пробежку.
Каждое утро я первым делом хожу бегать в Центральный парк. Вот каким должно быть поведение настоящего нью-йоркца. Надеюсь этого будет достаточно, чтобы она от меня отстала.
— Ты выходишь из дома больше одного раза в день?
«Черт!»
— Джош! — отчитала меня Элли, когда я не ответил. — Ты не можешь сидеть взаперти в своей квартире весь день за просмотром сериала «Прослушка».
«Дважды черт!»
Иногда это реально заноза в заднице — иметь сестру, которая знает меня так хорошо. От нее очень сложно скрыть что-либо. Очевидно, хочу я этого или нет, нам предстоит разговор о моей жизни.
— Я работаю над этим, — сказал я ей.
— Работаешь над чем именно? У тебя хотя бы есть план действий для того, что ты собираешься делать?
Я молчал, потому что ответа у меня не было. В этом то и проблема. Я не знал, с чего начать. Не знал, как починить жизнь, которая теперь, без бейсбола, казалась пустой и бессмысленной.
— Мы это выясним, — сказала Элли мягким голосом.
Я люблю свою сестру, но она понятия не имеет, через что я прохожу. Если я сам не могу понять, как, черт возьми, сможет она? Но я знал, что она волнуется. И мне не хотелось бы, чтобы во время медового месяца она переживала за своего старшего брата.
— Когда я вернусь, составим список, — сказала она, когда я еще не ответил.
При этих словах я не мог не улыбнуться.
— Думаешь, список поможет? — спросил я ее.
— Список помогает во всем, — твердо заявила она.
Я знал, что она верит в это. И думаю, на данный момент этого достаточно.
— Если я пообещаю, что мы составим список, когда ты вернешься, ты пообещаешь не прерывать медовый месяц, чтобы звонить и досаждать мне? — дразнил я.
— Окей, хорошо. Если что, я просто переживаю, ладно?
— Не переживай.
Не нужно, чтобы моя дерьмовая жизнь и отношение просочились и смешались со счастливой жизнью моей сестры. Поэтому я соврал ей.
— У меня все хорошо. Лучше, чем хорошо. Все прекрасно.
— Хорошо, — сказала она, очевидно ни на секунду не купившись на эту хрень. — Но веришь ты или нет, я звоню не поэтому.