— Они великолепны, — сказала я, уткнувшись в них носом и вдыхая аромат.
— Фиалковые анютины глазки, — сказал Джош. — Но они также известны как «любовь-в-праздности».
Я посмотрела на него снизу вверх.
— Из пьесы?
Он кивнул.
— Но видел я, куда стрела упала:
На Западе есть маленький цветок;
Из белого он алым стал от раны!
«Любовью в праздности» его зовут.
Я прижала цветы к груди и обвила рукой его шею, притягивая к себе для поцелуя. Очень долгому поцелую. Я вложила в него все, что чувствовала — всю страсть, потребность и привязанность, которые испытывала к нему.
— Мне нравится, когда ты цитируешь Шекспира, — сказала я ему.
Он выглядел немного ошеломленным.
— А мне нравится, когда ты любишь, как я цитирую Шекспира, — прошептал он. Потом он сделал шаг назад, положив руки мне на плечи, как будто хотел обнять. — Ты выглядишь ошеломительно, — сказал он мне.
Я покраснела. Его комплименты всегда так на меня действовали. Они всегда заставляли меня чувствовать себя неловко и в то же время чудесно. Тем более что за ними обычно следовал пристальный взгляд, тот, что, казалось, раздевал меня самым восхитительным образом. У меня все покалывало, с головы до ног и везде между ними, и внезапно у меня пропал интерес к своему дню рождения. Гораздо больше я была заинтересована в том, чтобы остаться дома.
Джош провел рукой по губам.
— Нам лучше пойти, — сказал он, забирая у меня цветы и кладя их на стол. — Пока я не послал к черту все наши планы и не подарил тебе на день рождения подарок другого рода.
— Разве это плохо? — спросила я, проводя рукой по бедрам. С ним я чувствовала себя такой смелой. Такой храброй.
Он усмехнулся.
— Думаю, тебе понравится то, что я запланировал, — сказал он, беря меня за руку. — А тот, другой подарок, может подождать.
Он замолчал.
— Но только если мы уйдем прямо сейчас. Еще несколько минут наедине с тобой, и это платье, и мое самообладание полетят ко всем чертям.
Поэтому он рывком вытащил меня из квартиры и потащил вниз по лестнице. Когда мы проходили через сломанную входную дверь здания, он нахмурился.
— Твой арендатор должен починить ее, это небезопасно, — сказал он, как делал каждый раз, когда приходил. — Мне не нравится, что люди могут запросто войти в здание.
— Я знаю, — сказала я, похлопав его по руке. — Я отправлю ему еще одно электронное письмо.
— Уж в этом письме не будь миленькой, — сказал он мне.
— Я думала, тебе нравится, когда я милая, — поддразнила я его.
— Да, — он подмигнул мне. — Но еще больше мне нравится, когда ты грубая. И гораздо больше нравится, когда ты плохая.
Я густо покраснела, а Джош засмеялся и подозвал такси.
— Итак, когда я узнаю, куда мы едем? — спросила я, когда он протянул водителю листок бумаги с адресом.
— Когда приедем, — сказал Джош, откидываясь на спинку сиденья, беря меня за руку и переплетая наши пальцы вместе. — Это не займет много времени.
Когда мы ехали в центр города, я вспомнила, что собиралась рассказать Джошу о своих родителях, вернувшись домой. До официального начала вечера. Но он отвлек меня цветами, Шекспиром и сексуальными страстными взглядами, и я совершенно обо всем забыла.
Я потянула его за руку, надеясь, что смогу сказать ему об этом до того, как мы доберемся до места назначения, но как только я подобрала слова, такси остановилось, и предложение, которое я планировала, исчезло.
— О. Мой. Бог, — выдавила я, глядя в окно широко раскрытыми глазами.
Я оглянулась на Джоша, сомневаясь, что верю во все это. Но он улыбнулся мне, явно удовлетворенный моей реакцией.
— Это слишком, — сказала я, но все же позволила ему помочь мне выйти из такси.
— Сегодня твой день рождения, — сказал он, как бы отмахиваясь.
Я похлопала его по телу, и он посмотрел на меня.
— Я просто пытаюсь понять, какой орган ты продал, чтобы купить нам билеты в «Гамильтон», — объяснила я. — Свою печень? Почку? Селезенку? Ты мог продать свою селезенку?
Он рассмеялся.
— Не бойся, — сказал он, целуя меня в лоб. — Они просто забрали мой мозг. Сказали, что я все равно больше не буду им пользоваться.
Я шлепнула его по руке.
— Не могу поверить, что ты это сделал.
— Кое-кто сказал мне, что это шоу, которое все театральные ботаники умирают от желания увидеть.
Он вытащил билеты из кармана пиджака.
Я уставилась на них так, как будто они были сделаны из золота.