Насколько я могу судить, одним из источников этой концепции был Стивен Хальперн, сочинитель эмбиент-композиций типа диска «Музыка для внутреннего умиротворения», с которым Джим встречался в 1978 году. И тогда я решил позвонить Чаннону.
— Джим! — начал я. — Как вы считаете, обработка иракских пленных музыкальной темой из «Барни» — это наследие Первого Земного батальона?
— Пардон? — сказал Джим.
— Там в Ираке загоняют людей в карго-контейнер, прокручивают им детскую музыку на полной громкости и попеременно подсвечивают ярким фонариком, — объяснил я. — Это одно из ваших наследий?
— Да! — выпалил Джим. Похоже, он сильно разволновался. — Я так рад это слышать!
— Почему?
— Очевидно, они пытаются разрядить обстановку, дать этим людям больше уюта, а не избиений до смерти! — Он вздохнул. — Детская музыка! Конечно, пленные от этого с большей готовностью расскажут, где расположены их силы, и тем самым приблизят окончание войны! Отличная задумка!
Я подумал, что Джим скорее воображает себе нечто вроде детского садика, а вовсе не стальной контейнер на задворках заброшенной ж/д станции.
— Мне кажется, если им парочку раз прокрутить «Барни» или «Улицу Сезам», — заметил я, — это и впрямь может быть разряжающим и уютным, но когда это происходит, скажем, пятьдесят тысяч раз внутри стального ящика в пустыне, у вас не создается впечатления, что это… м-м… больше смахивает на пытку?
— Я не психолог, — сказал Джим с некоторой взвинченностью.
Похоже, ему хотелось сменить тему, как если бы в нем сработал защитный механизм отрицания, когда он узнал, до какой степени извратили его мечту позади ж/д станции в Аль-Каиме. Он напоминал мне дедушку, который категорически отказывается принять мысль, что его внуки могут сильно напроказничать.
— Но ведь музыку… — забормотал было я.
— Хорошо, я вам скажу, что сделал Первый Земной батальон, — оборвал меня Джим. — Он открыл глаза военным. Они поняли, как можно использовать музыку.
— То есть все дело в том, как заставить человека разговориться путем… путем чего, собственно?
— За счет работы в психопространственной плоскости, — сказал Джим. — Помимо инстинктивного страха боли, существуют также психологический, духовный и экстрасенсорный аспекты. Ну и почему бы этим не воспользоваться? Почему бы не сунуть руку прямиком в то место, где принимается решение, следует или не следует что-то такое говорить?
— То есть сейчас, когда вы уже знаете, каким образом принципы вашего Первого Земного батальона распространяются в военной среде, вы все равно убеждены, что прокручивание «Барни» и «Улицы Сезам» иракским военнопленным на максимальной громкости — это одно из ваших наследий?
Джим подумал с минуту, затем ответил:
— Да.
Кристофер Серф вот уже двадцать пять лет пишет музыку для передачи «Улица Сезам». Его манхэттенский таунхаус полон реликвий, сувениров, фотографий, на которых Кристофер обнимает Большую Птицу, и так далее.
— Нет, конечно, такого я не ожидал, когда писал эти песенки, — ответил мне Кристофер. — Должен признаться, первой мыслью было: «Господи, неужели моя музыка настолько безобразна?»
Я рассмеялся.
— Впрочем, как-то раз я сочинил песенку для Берта и Эрни под заглавием «Положи уточку наместо», — продолжал он, — которая, пожалуй, могла бы подойти для допросов с участием членов партии «Баас».
— Прекрасно, — отозвался я.
— Сегодня, ребятки, — сказал Кристофер, — мы будем разучивать с вами буквы О, М и П.
— Замечательно, — одобрил я.
Теперь ухмылялись мы оба.
Я помолчал.
— А как вы считаете, помимо разучивания новых букв и цифр, иракские военнопленные также сообщают важные сведения? — затем спросил я.
— Что ж, это было бы невероятно успешной, двойной победой, правда? — ответил Кристофер.
Он пригласил меня подняться в студию, где сыграл одну из самых любимых своих композиций из «Улицы Сезам», которая называлась «Йая! Йая! Это гора!».
— К работе над «Улицей Сезам», — объяснил он, — мы привлекаем специалистов-педагогов, которые тестируют, насколько хорошо выполняют свою задачу эти песенки, действительно ли дошкольники с их помощью усваивают новые знания. Однажды меня попросили написать композицию, где бы объяснялось, что такое гора, и я сочинил смешную песенку в стиле альпийского йодля.