«Господи, я не хочу умирать».
Черный грузовик резко сворачивает, пытаясь вовремя вернуться на свою сторону дороги. Он делает это, но только чуть-чуть. Машина-убийца сбивает боковое зеркало «Камаро», срывая его с машины, заставляя его подпрыгивать на дороге позади нас в ливне искореженного металла и разбитого стекла.
— Боже... ЧЕРТ! — кричит Зандер во всю глотку. — Какого хрена!
Мои руки дрожат, и мне кажется, что мое сердце вот-вот разорвется, но я ухитряюсь продолжать вести машину.
— Ты их видел? — говорю я сквозь стиснутые зубы.
Зандеру не нужно спрашивать, о чем я говорю. Он кивает, упираясь руками в приборную панель и наклоняясь вперед, делая неровный вдох.
— Пулевые отверстия? Их было два, прямо посередине двери. Трудно не заметить.
Еще в две тысячи четырнадцатом году Роли был признан самым безопасным городом для жизни во всем штате Вашингтон. Гарри повесил газетную вырезку в рамку на стене закусочной, чтобы доказать это. Монти, возможно, уже некоторое время культивирует здесь свою маленькую криминальную империю, но он сдержанно относится к этому. Большинство жителей Роли никогда даже не видели лица Монтгомери Коэна третьего. Это не тот город, где грузовики с пулевым отверстиями, выскакивают из-за поворота на неправильную сторону дороги.
Нет, это каким-то образом связано со мной.
Именно тогда я замечаю пропущенные звонки от Сильвер.
Глава 32.
У меня почти не осталось ногтей, когда Алекс, наконец, появляется в доме. Зандера с ним нет, вероятно, Алекс высадил его в трейлерном парке Солтон-Эш. Шины «Камаро» взбивают гравий и старый снег, когда Алекс въезжает на подъездную дорожку. Он паркуется рядом с «Новой», даже не потрудившись заглушить двигатель, прежде чем выпрыгнуть с водительского сиденья и помчаться к крыльцу дома, где я сижу на холоде, ожидая его.
— Ты в порядке? Ты ранена? — Его руки лихорадочно гладят меня, выискивая скрытые раны. Я уже сказала ему в смс, что со мной все в порядке, но, очевидно, он должен проверить это сам.
— Я в полном порядке. В порядке, честное слово. На самом деле ничего не произошло. Я просто испугалась, вот и все. Папа... Боже, если бы папа не приехал и не встретил меня…
Выражение лица Алекса становится жестче, ноздри раздуваются.
— Где он?
— На кухне.
Алекс кивает, встает и направляется внутрь. Я следую за ним, уже готовясь к своей речи о том, что не позволю ни Алексу, ни моему отцу снова ввязаться в план по уничтожению Джейкоба Уивинга. В прошлый раз, была чистая удача, что ни одного из них не подстрелил один из охранников Калеба Уивинга. Но Алекс даже не предлагает этого. Папа держит свои крепкие напитки в буфете над плитой. Увидев, что мы идем по коридору, он достает еще два низких бокала и ставит их рядом с тем, который уже достал для себя. Алекс расхаживает взад и вперед по кухне, снова и снова проводя руками по волосам, пока папа наливает в каждый стакан по двойной порции виски. Когда папа протягивает Алексу стакан, тот хрюкает в знак благодарности и одним махом опрокидывает в рот янтарную жидкость.
Папа забирает у Алекса стакан и вместо него протягивает ему наполовину полную бутылку.
— Это официально. Я самый плохой родитель в мире, — говорит он. — Я, должно быть, единственный отец в штате Вашингтон, который позволяет своей несовершеннолетней дочери пить чертов виски. — Я беру предложенный им стакан, морщась от глотка, чувствуя себя немного лучше, когда алкоголь прокладывает себе путь вниз по горлу. — Я выставляю дом на продажу. Мы переезжаем в Чикаго, — бормочет папа. — В этом чертовом Иллинойсе безопаснее, чем здесь.
Алекс смеется, и этот звук звучит ломко и резко.
— Они не выгонят нас из Роли, Кэм. Никого из нас. Это всегда был ваш дом. Теперь это и мой дом тоже. — Он сцепляет пальцы за затылком, складывая их у основания черепа. — Это не может продолжаться вечно. Копы найдут что-нибудь еще на Джейка, и его снова отправят в тюрьму. Мой отец скоро исчезнет. Монти собирается стереть меня из своей памяти. Все вернется на круги своя. Конец.
Я думаю, что это поражает его в то же время, что и меня; все это безумие и хаос — для нас норма. Так было всегда, угроза опасности и разбитое сердце, уже очень давно. Было бы необычно, если бы жизнь успокоилась, и все действительно перестало разваливаться. Он потирает лицо обеими руками и тяжело вздыхает.
— Вы был крутым чуваком, стреляя вслед тому грузовику, — говорит Алекс сквозь пальцы. — Хорошо, что вы отдали Зету пистолет. Он непредсказуем. Я слишком много слышал о нем, чтобы думать, что он вменяемый.