Дверь в класс все еще открыта. Джейк оглядывается через плечо, его глаза широко раскрыты от смущения, когда ученики, которые все это время наблюдали, отворачиваются, подавляя улыбки, и перешептываясь друг с другом. Здесь нет никого из его футбольных приятелей с промытыми мозгами. Нет, студенты, сидящие за партами, в основном девушки. Когда-то давно они прикрывали бы ему спину. Они бы заставили его встать и нанести ответный удар. Теперь они презрительно смотрят на мальчика, которому поклонялись раньше, и их послание ясно. Даже я слышу, как он беззвучно кричит, когда все они один за другим отводят глаза.
«Мы знаем, что ты сделал. Мы знаем, что ты сделал. Мы знаем, что ты сделал».
— Вы видели это, мистер Френч. Вы были свидетелем. Он напал на меня, — выплевывает Джейк, вскакивая на ноги. Он поворачивается к остальным ученикам. — Вы все это видели! — бесится он. — Мой адвокат потребует от вас всех свидетельских показаний!
Никто не произносит ни слова. В дверях появляется мисс Джарвис. Она отказывается встретиться с разъяренным взглядом Джейкоба, но на секунду смотрит на меня, и… — что это в её глазах? Осуждение? Сочувствие? Больше похоже на благодарность — прежде чем она медленно захлопнет дверь класса.
— Чертова сука, — шипит Джейк.
— Довольно! — Мистер Френч хватает Джейка за руку и тащит к выходу. — Все кончено. Пора уходить, Джейкоб. Еще одно слово из твоих уст, и мне придется тебя выставить насильно.
— И каким образом? — фыркает он, вырывая свою руку. — Вы действительно думаете, что сможете противостоять мне? Вы просто жалок, Френч. Вы не сможете выбраться из мокрого бумажного пакета. Вы расскажете им, что Моретти сделал со мной, или мой отец отсудит у вас все до последнего пенни.
— Это дерьмо на меня не подействует, придурок. У меня нет ни гроша, и кроме того, я сомневаюсь, что твой отец готов к судебным тяжбам. У него есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться. А теперь убирайся к черту из этой школы, пока я не вызвал полицию.
Джейкоб пронзает нас обоих злобно-острым взглядом.
— Вы думаете, это надолго? Серьезно? Я вернусь еще до конца недели. Вот увидите. Да, черт возьми, увидите.
Он бросается к выходу, останавливаясь на полпути по коридору, чтобы ударить кулаком в дверь шкафчика, его крик ярости достаточно громкий, чтобы разбудить мертвых. Скорее удивленный, чем расстроенный, я понимаю, что он только что помял мой шкафчик, и начинаю тихо смеяться себе под нос.
— Я серьезно, Моретти, — пыхтит мистер Френч, его плечи дергаются вверх-вниз, вероятно, от адреналина, который только что ударил его прямо в грудь. — Иди в класс. Клянусь могилой моей покойной бабушки, я так устал от этого дерьма.
Глава 28.
— Он не мог этого сделать.
Я отрываю кусочек лакричной конфеты, впиваясь ногтем в липкую конфету.
— О, еще как сделал. А потом он в ярости настоял на том, чтобы пойти домой пешком, вместо того чтобы просто взять мою машину.
— Вау. Я не могу себе представить, чтобы твой отец вот так сходил с ума. Он всегда казался таким... не способным на конфликт, — говорит Холлидей, осматривая свои секущиеся кончики волос.
Зандер хмыкает, ложась на заднее сиденье «Новы» и высовывая ноги в сапогах из открытого окна. Постепенно он, кажется, отказывается от своей опрятной маскировки, и просачивается его истинный образ. Он все еще щеголяет в рубашке на пуговицах, но его брюки исчезли, сменившись полуразвалившимися черными джинсами. Предполагаю, что к концу недели он появится в заношенной футболке с логотипом группы, и чистенький образ, который он пытался спроецировать, полностью исчезнет.
— Я все вижу, — говорит он, тыча пальцем в маленькую дырочку в ткани крыши «Новы».
— Только не порви ещё больше.— Я неодобрительно смотрю на него в зеркало заднего вида, и он опускает руку на грудь.
— Я видел, как обезумел папа Париси, когда этот придурок ранил твою собаку. Он выпустил все дерьмо у ветеринара, и вполне логично, что он пошел бы в ядерную атаку на Дархауэра при мысли о том, что он снова будет ошиваться где-то рядом с тобой.
Холлидей опускает голову, еще сильнее щурясь на колючие кончики своих волос; я не упоминала о ее очень очевидной реакции каждый раз, когда Зандер открывает рот, чтобы заговорить, но становится трудно сдерживаться. Она либо влюблена в него, либо боится его, одно из двух.
Ветер стонет на стоянке, сотрясая деревья, ведущие вниз к лощине, заставляя их ветви танцевать. Мое сердце чуть не выскакивает из груди, когда я вижу темную, сгорбившуюся фигуру, бегущую к нам. Алекс морщится, когда видит, что Холлидей заняла его место на пассажирском сиденье. Он недовольно бормочет себе под нос, когда распахивает заднюю дверцу, шлепая по ногам Зандера и скользя в машину.