Син Шихан так и не вернулся с нами из того леса. Сидя на той ветке мне было совершенно не видно, что по соседнему стволу начал взбираться одногруппник, а падающее дерево летит точно в ту сторону.
Удар был настолько сильным, что брызги грязной воды разлетелись на много метров. Парень не успел что-либо предпринять и под тяжестью ствола рухнул в болото, откуда он больше не выбрался.
И вновь смерть вернулась. И я вспомнила те слова, что звучали в адрес Сина вовремя игры и в горле застыл ком ужаса с примесью подступающей тошноты. В тот момент угрозы его жизни звучали как шутка, вот только когда смерть пришла за ним стало совершенно не до смеха. Жутко осознавать, что мы все невольно стали причиной этой жуткой трагедии. Слова стали слишком реальны, а желания воплотились в жизнь…
– Зачем прибыл королевский следователь? – спросил Сайн, когда мы зашли в мою комнату. – Это же вроде несчастный случай.
– Они хотят переквалифицировать дело под убийство, – ответила я и рухнула на кровать.
– Да ладно? – удивился Сайн. – Но кому могло понадобиться убивать его?
– А вот это уже вопрос ответ, на который я не знаю.
Кому понадобилось убивать озорного раздолбая Сина ума не приложу. Он совершенно не похож на человека, которого за что-то можно убивать. Точнее был…
Только после того как легла в горизонтальное положение я поняла, как же сильно болит каждый сантиметр моего тела. Голова разрывается от боли, а глаза уже сложно держать открытыми.
Как только мы вернулись из леса, нас сразу же осмотрели лекари и заперли всех в зале для физических практик. На вопросы никто не отвечал. Несколько часов спустя прибыли следователи и начался допрос. Многие попали по несколько раз на беседу, а я же была в отведенном для следователя кабинете четыре раза.
Что они хотели от меня узнать, не знаю, но каждый раз следователь слышал одну и ту же историю. Хотя думаю, что каждый из допрошенных студентов сегодня рассказал примерное однотипную версию.
Сайн оставил меня отдыхать, а я нашла в себе силы сходить в душ и смыть с себя вонь болота и страха, что за сутки уже впитались в кожу и волосы. Одежду теперь придется выкидывать. Не думаю, что даже магией удастся вывести едкий запах и засохшие разводы грязи.
Струи прохладной воды смывают липкий пот моего тела, оставляя на сердце огромную пропасть…
Я выспалась. Руки больше не ноют от каждого движения, да и тяжесть ног отступила. Мое тело вновь полностью подчиняется мне.
Проснулась я ранним утром следующего дня. Дневное светило только-только показалось за горизонтом, даря миру новый светлый день и новую надежду на светлое будущее.
Странное чувство охватило меня в эту секунду. Я жива. Вроде бы даже полностью здорова. Руки и ноги при мне. Голова не болит. И даже магия моя бурлит в ожидании момента свободы. Но что-то явно изменилось. Во мне. В Мире. Да и вообще во всей Вселенной. Что-то назревает в этих ярких лучах света, что озаряют наш путь. Что-то грядет. Вот только бы понять что…
Я встретила рассвет, сидя у открытого окна завернувшись в одеяло, выдыхая прохладный воздух. Но безоблачному дню не суждено было озарить Оланринс. Сильные потока ветра принесли за собой темные тучи и только поднявшись над горизонтом дневное светило скрылось за мрачной пеленой. Тучи заволокли небо над Академией Судьбы и души каждого из ее обитателей.
На завтрак я вышла практически вовремя. Вот только во всем крыле общежития мне не встретилась ни одна живая душа, что очень странно для этого времени. Спустившись на первый этаж, я поняла, куда все подевались. В холле парадного входа столпились на первый взгляд все учащиеся маги Академии. И все молчат, украдкой вытирая слезы.
У стеклянных витрин установили большой портрет Сина Шихана. Улыбка мага с портрета сейчас выглядит насмехающейся над всеми нами. Насмехающейся над всеобщим горем потери человека, что всегда был на своей позитивной волне, озарявшего смехом свой путь. И пусть иногда это был злой смех, но даже это не заслуживает смерти…
– Пустите меня, – раздался женский крик, – я требую провести мне немедленно к ректору!
Толпа студентов резко развернулась к источнику криков, чтобы узнать, кто нарушил всеобщею скорбь. И я была не исключением.
Повернувшись в сторону главного входа, я заметила в огромных дверях женщину в богатом черном платье и несколько мужчин, что помогают ей стоять на ногах. Женщина плачет и кричит что-то совсем несвязное.