– Может быть.
– Он порвал с тобой?
Ханна жалобно вздохнула:
– Откуда ты знаешь?
– Если это так, возможно, он не стоит того, чтобы за него бороться.
Ханна не верила своим ушам. Неужели он произнес это? Может быть, она ослышалась? Или ей померещилось?
– Ты думала о том, что произошло с Элисон? – спросил отец.
Ханна опустила взгляд:
– Наверное. Да.
– В это невозможно поверить.
Она снова судорожно вздохнула и вдруг почувствовала, что вот-вот заплачет.
– Я знаю.
Мистер Марин заерзал, и диван издал странный пукающий звук. Раньше отец мог бы пошутить по этому поводу, но сейчас промолчал.
– Знаешь, какое у меня самое теплое воспоминание об Элисон?
– Какое? – тихо спросила Ханна и мысленно взмолилась о том, чтобы он не сказал: «Когда вы вместе приехали в Аннаполис, и она подружилась с Кейт».
– Это было летом. Кажется, вы переходили в седьмой класс. В тот день я повез вас с Элисон в Авалон. Помнишь?
– Смутно, – сказала Ханна, хотя и помнила, что переела тогда соленых ирисок, что выглядела толстой в бикини на фоне худющей Эли и что мальчишка-серфингист пригласил Эли на фейерверк, но она отказала ему в последнюю минуту.
– Мы сидели на берегу; неподалеку от нас расположились девочка и мальчик. Вы с Эли знали эту девочку по школе, но она была не из вашей компании. У нее на спине как-то хитро была закреплена бутылка с водой, и она пила из нее через соломинку. Эли болтала с ее братом и не обращала на нее внимания.
Ханна вдруг отчетливо вспомнила это. На побережье Джерси нередко можно было встретить жителей Роузвуда, и той девчонкой была Мона. С ней отдыхал ее кузен. Эли он показался симпатичным, поэтому она подошла и заговорила с ним. Мона чрезвычайно обрадовалась тому, что Эли снизошла до нее, но Эли сказала: «Привет, моя морская свинка пьет воду из такой же бутылочки».
– Это твое любимое воспоминание? – выпалила Ханна. Сама она постаралась вычеркнуть его из памяти, так же как и Мона.
– Я еще не закончил, – сказал отец. – Элисон побежала к воде с этим мальчишкой, а ты осталась и заговорила с девочкой, которая явно расстроилась из-за того, что Эли ушла. Не знаю, о чем вы говорили, но ты вела себя очень мило. Я по-настоящему гордился тобой.
Ханна поморщилась. Она сомневалась в том, что вела себя мило, – наверное, просто не выражала открыто свою неприязнь. После истории с Дженной вредности в Ханне заметно поубавилось.
– Ты всегда была вежлива со всеми, – продолжил отец.
– Нет, – тихо произнесла она.
Она помнила, как рассказывала отцу о Дженне: «Ей нельзя верить, пап. Она рвется получить ту же роль в мюзикле, на которую претендует Эли, но ты бы слышал, как она поет. Она настоящая корова». Или: «Пусть Дженна Кавано и пишет контрольные на пятерки и двенадцать раз подтягивается на турнике, но все равно она неудачница».
Отец всегда умел слушать, не сомневался в ее доброте и даже предположить не мог, что она говорила кому-то гадости. Вот почему она так испугалась, когда спустя несколько дней после катастрофы с Дженной услышала от отца неожиданный вопрос. Они ехали в магазин, как вдруг он повернулся к ней и сказал: «Постой-ка. Та девочка, которая ослепла… Это она поет, как корова, верно?» При этом он посмотрел на нее так, словно обо всем догадался. Ханна онемела от страха, притворно закашлялась, а потом ловко сменила тему.
Отец встал с дивана и подошел к миниатюрному роялю. Он поднял крышку, и в воздух взметнулось легкое облачко пыли. Когда он нажал на клавишу, раздался резкий металлический звук.
– Полагаю, мама уже сказала тебе, что мы с Изабель женимся?
У Ханны замерло сердце.
– Да, она упоминала об этом.
– Мы планировали свадьбу на лето, жаль только, Кейт не будет. Она уезжает на летние подготовительные курсы в Испанию.
Ханна ощетинилась, услышав имя Кейт. Бедняжка должна ехать в Испанию!
– Мы бы хотели, чтобы ты тоже была на свадьбе, – добавил отец. Ханна не ответила, но он продолжил: – Если сможешь. Я знаю, это немного странно. Но мы могли бы обсудить это. Я бы предпочел, чтобы ты говорила со мной, а не крала машины.
Ханна фыркнула. Как он посмел предположить, что кража имела какое-то отношение к нему и его глупой женитьбе! Впрочем, она тут же спохватилась. Неужели так и было?
– Я подумаю, – сказала она.
Отец пробежал пальцами по крышке рояля.
– Я пробуду в Филадельфии все выходные, и на субботу я заказал для нас ужин в «Лё Бек-Фен».
– Правда? – невольно вырвалось у Ханны.
Она всю жизнь мечтала попасть в «Лё Бек-Фен» – знаменитый французский ресторан в центре Филадельфии. Спенсер и Эли бывали там с родителями и вечно жаловались. Ужасное место, говорили они, даже нет меню на английском, полно старух в жутких мехах с хвостами и мордами. Но для Ханны этот ресторан оставался верхом гламура.