Рейн поднял лицо, посмотрел из-под полуопущенных век, и рывком стянул джинсы с ее ног. Ладони его прошлись по золотисто-смуглым девичьим ногам, рисуя плавные линии — от тонких щиколоток к круглым, как у ребенка, коленям, выше, к гладким бедрам и снова спустились вниз. Рейн поцеловал ее колени и, придерживая их, осторожно развел в стороны, устраиваясь между ее бедер.
Фреда все крепче вцеплялась в покрывало, словно боялась, что взлетит. Скорее всего, так и случилось бы, задумайся она об этом сейчас…
Рейн стянул с нее свитер вместе с уже расстегнутым бюстгальтером, отбросил их куда-то. Затем приподнял Фреду и легко, бережно передвинул, уложив выше к изголовью. Они смотрели друг на друга, словно стояли на краю обрыва перед прыжком, и ей казалось, что между ними почти явственно, почти зримо светясь и мерцая, перетекает какая-то энергия, обволакивая их тела, делая их чем-то единым. И чем дольше сохранялась иллюзия, тем сильнее она физически ощущала это.
— Красавица… моя… — сорвалось с губ Рейна.
Руки его легли на ее плечи, заскользили вниз, накрыли груди, дрогнувшие под его прикосновением. Соски снова напряглись, стали чувствительней в тысячи раз, а он, поняв это мгновенно, наклонился, приподнял ладони и нежно лизнул кончики ее грудей, а затем подул на них. Фреда глубоко вдохнула, прикусив губу, и обхватила его за шею, притягивая ближе к себе.
Он издал тихий смешок, полный удовлетворения, и накрыл вершинку правой груди ртом, чуть втянул, скользнул языком. Пальцы Рейна ласкали вторую грудь, поглаживая, сжимая то нежно, то сильнее. Мягкость губ, легкие покалывания от касания клыков, движение влажного языка и настойчивых пальцев — калейдоскоп ощущений на нежной коже сосков окончательно лишали остатков самообладания и способности хоть как-то здраво мыслить.
С трудом оторвавшись от того, чем был так занят, Рейн, нависая над ней, проговорил:
— Мне легче было в свое время поверить в существование магии, чем в то, что я наконец-то с тобой. И все так, как я представлял. Как хотел и хочу ласкать тебя… дотрагиваться до тебя… везде… целовать каждый сантиметр твоего прекрасного тела.
Слушая его, Фреда опустила глаза и увидела, как, касаясь ее живота, чуть подрагивает его твердый член с красивой аккуратной головкой и проступающими через тонкую кожу венами.
Вагнер проследил за ее взглядом, и в воздухе разлился дурманящий аромат их желания — терпкий и сладкий. Фреда потянулась и коснулась эрекции Рейна, проведя по атласной длине, скользнула пальцами по идеальной округлости головки.
Рейн дернулся всем телом, подавшись навстречу ее прикосновению. Не сводя с лица Фреды взгляда, стянул с нее трусики, наклонился, придерживая ее разведенные ноги.
Почувствовав его губы и проникновение языка, Фреда не сдержала крика и скоро содрогнулась в ослепительной вспышке оргазма. Второго из всех, что последуют за ним.
Телесные ощущения затопили обоих, и их сознание, отключившись от всего постороннего, сосредоточилось только на том, что ощущали тела, помогая острее и глубже воспринимать ласки и растворяться в непрестанно нараставшем желании.
Возбуждение наполняло их, и будто перетекало из одного в другого, электризуя каждый нерв. Вагнер получал от Фреда тепло жизни, а она от него — силу и уверенность.
Всплыв откуда-то из сверкающей бездны, в которой парила, Фреда снова увидела над собой лицо Рейна, его губы, блестевшие от ее сладкой влаги, светившиеся желанием глаза. Фреда попыталась что-то сказать, но смогла лишь с трудом сглотнуть и сделать длинный вдох. Грудь ее затрепетала, и Рейн, снова приникнув к нежным округлостям жадным ртом, подался вперед, просунул руку под поясницу Фреды, приподнял и вошел в нее долгим, плавным движением, заполняя собой.
Фреда окончательно отпустила свой контроль витать где-то в облаках и словно со стороны услышала, как из ее груди вырвался крик экстаза. Вопль слился с низким, приглушенным рыком Вагнера. И звук этот вызвал вибрацию во всем ее теле, окутал, как темный бархат снаружи и проник внутрь, как редкая драгоценная приправа, добавляя ощущениям нечто запредельное.
И Фреда, вцепившись в плечи Рейна и двигаясь с ним в одном ритме, зашептала слова, которых не помнила потом, но которые запомнил Вагнер. Она передавала их с поцелуями и вздохами, а он поглощал и наполнялся ими.