Глава 24. С Новым годом, с новым миром
«Каждая проходящая минута — это ещё один шанс всё изменить».
В полумраке маленькой, жарко натопленной комнаты, на большой кровати, поверх смятого, сбившегося покрывала, тесно прижавшись друг к другу, лежали двое.
Все в мире по-прежнему имело свои свойства, ко всему можно было подобрать определения, оценить и измерить, но невозможно найти слов, способных описать то, что чувствовали эти двое.
Фреда приникла к Рейну, положив голову ему на грудь, закинув согнутую в колене ногу на бедра. Легко поглаживая спину девушки, он замер, чувствуя, как ее тепло проникает в него, а легкое, вновь ставшее размеренным, дыхание касается кожи.
— Я думала, что мне кажется. Но, Боже мой, ты и в самом деле… теплый!.. — потрясено выдохнула Фреда, обнимая Рейна и водя руками по его телу.
— Ты согреваешь меня… — прошептал он, зарывшись лицом в ее спутанные волосы, — я могу заставить свое сердце снова биться… для тебя.
Фреда почувствовала, как под ее рукой в груди вампира зарождается и становится все сильней и четче ритмичный глубокий звук биения живого сердца.
Какое-то время она потрясенно слушала, потом приподнялась, посмотрела в лицо Рейна, приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала и снова прилегла на его грудь. Вагнер почувствовал, что она словно бы напряглась.
— Не надо думать ничего лишнего, — сказал он.
— Лишнего? Что ты имеешь виду?
— Ты думаешь сейчас, не было ли все, что мы ощущали только магией. Или иллюзией. Или, как ты говоришь, фокусами. Ведь так?
— Откуда ты знаешь, о чем я думаю сейчас? — уклончиво отозвалась она. — Ты говорил, что не слышишь моих мыслей.
— Я не слышу твоих мыслей, верно. Но я чувствую твое состояние, улавливаю, когда оно меняется.
— И? Всё было… только магией? — спросила она.
Он хмыкнул, прижался губами к ее макушке, задержался, вбирая запах волос и, наконец, ответил:
— Да. Всё было именно магией, но не магия сотворила это с нами, — его рука скользнула по ее спине, легла на попку, чуть сжала.
Фреда почувствовала, как ее тело сразу отозвалось на его прикосновения.
— Я могу заставить свою кровь бежать по венам быстрее и разогреть мое тело, могу принудить сердце биться, имитируя жизнь, — прошептал Рейн, настойчивей лаская ее, тесней прижимая к себе. — Но никакая магия не способна заставить тебя чувствовать вот так… — Его рука, лежащая на ее попке, опустилась ниже, пальцы скользнули между ягодиц, медленно проникли внутрь горячего влажного лона…
Фреда прикусила губу, застонала, бедра ее плавно задвигались в заданном его пальцами ритме.
— Если только этого не сделают мои пальцы… мои губы… мой язык. И ты снова готова для меня… — шептал он, прижимаясь губами к ее пылавшему лицу. Не прекращая ласки, он взял свободной рукой ее руку и положил на свою возбужденную плоть. — А я готов для тебя… Чем не магия? Не волшебство создает это, а мы, наши тела, наше возбуждение, наше обоюдное желание создают волшебство. Это действительно магия. Бессмертная и всемогущая.
Рейн прервал ласку, и Фреда нечетко, как сквозь марево расплавленного воздуха, увидела, как он поднес блестевшие от ее влаги пальцы ко рту и медленно облизал, не сводя с нее глаз.
Потом подхватил Фреду и легко переместил, усадив на себя. Они смотрели друг на друга, когда она привстала, взяла в руку его напряженный член, направила в себя и, соединившись с ним, начала плавно двигаться. В груди Вагнера зародился и сорвался с губ глубокий звук, похожий на выдох. Он обхватил бедра Фреды ладонями, включился в ритм, задвигался вместе с ней, направляя, словно в танце.
Фреда то возносилась куда-то на волне приближающейся кульминации, то снова погружалась в густой, как мед океан возбуждения, когда Рейн, чуть замедлял их общий ритм, почти замирал, не давая ей достичь вершины, а затем опять начинал подъем. Сладкая пытка, в конце концов, превратилась в переполнявшую ее, медленно текущую лаву блаженства.
Рейн подался навстречу, сел, прижимая Фреду к себе, глубже проникая в нее. Она ухватилась за него, чувствуя, как под ладонями перекатываются твердые напряженные мышцы его плеч. Одной рукой он поддерживал Фреду под бедра, второй убрал ее волосы, отклонил голову девушки чуть в сторону и уткнулся лицом в изгиб между шеей и плечом. Губы и язык заскользили по теплой бархатистой коже.