— Наши? Кто это «наши»? — Фреда, стуча зубами, облизнула заледеневшие на ветру губы.
Мысли кружились в голове вихрем. Слушать Метте она больше не желала, но тянула время, чтобы хоть немного прийти в себя.
— Мы подошли к сути нашего разговора. С нашими вы уже встречались. В Норвегии, — Метте не спускала глаз с лица собеседницы. — Волки, помните? Вагнер сказал вам, что я вервольф, но это не совсем так. Я потомок вервольфов и людей-волков. Слышали о таких?
Фреда отрицательно помотала головой.
— Это очень древнее могущественное племя носителей уникальных знаний и способностей. Их немного осталось. Некогда грозный и сплоченный клан распался, и чистота их крови была нарушена связями с другими расами и существами. Вопрос выживания. Говорят, что старейшины клана были так озабочены чистотой крови, что дело дошло до инцестов. И, как следствие, началось вырождение. Чтобы прекратить это и остановить вымирание один из бунтарей покинул клан, нарушил все устои и женился на человеческой женщине. От него началась побочная линия людей-волков. Вот к ней я и принадлежу. Волки в Норвегии, которых вы видели, признали вас своей. Потому я и здесь. В вас течет наша кровь. Вы не помните, кто ваши родители?
— Нет, совершенно не помню.
— В общем-то, это ничего бы не изменило. Наши почуяли в вас родную кровь, это определяется безошибочно, если знакомство с чужаком происходит в ипостаси волка. А значит вы действительно наша. Будь я волком, когда встретила вас впервые, я бы тоже наверняка учуяла родича, принадлежность к нашей расе, — Метте попыталась улыбнуться, но, встретив взгляд Фреды, нахмурилась.
— Почему же они мне не дали понять о нашем родстве еще тогда? Ведь знали, что я там сидела по велению вампира.
— Знали, конечно. Я все рассказал им, и они пожелали на вас посмотреть. Но после этого вы так быстро оттуда сбежали, что мы не успели решить, как лучше с вами поступить, — ответила норвежка. — Вы рванули в Прагу, как ужаленная, а я эти дни искала способ к вам подобраться и все рассказать, пока не поздно. Но все же опоздала.
— Мы вместе возвращались. Вы меня в Цитадель подвозили, — сквозь зубы проговорила Фреда. — Почему даже тогда не намекнули хотя бы?
— Да нечего было намекать, — дернула плечами Метте. — Я же говорю, ничего на тот момент еще не было известно наверняка. Мы не знали точно, кто вы и что с вами делать. Ничего не подготовили, чтобы переправить и укрыть вас…
Она замолчала, отвернулась и посмотрела куда-то в темноту.
— Я знаю, вам сейчас погано, — продолжила она, — и что вы запутались и не верите ни одному моему слову. Вы сейчас склонны верить своим чувствам и Вагнеру. А мне мерзко, что я вылила на вас ушат холодной воды, но поверьте, если бы не было весомых оснований, я бы не стала ничего подобного делать.
— Стали бы делать и не такое, если бы по каким-то чертовым причинам я вам понадобилась, — огрызнулась Фреда, с презрением глядя на Метте. — Откуда мне знать, может вы хитрее и изощреннее Вагнера и его поганых Смотрящих. Как можно доверять кому-то?
— Верно мыслите, — одобрительно заметила рыжая. — Но тогда просто выберите меньшее зло: стать вампиром и вечность подчиняться извращенным законам мира кровавой магии и мертвецов или рискнуть и направиться навстречу неизвестности.
— И что из этого меньшее зло?
— То, где вы остаетесь сама собой и не будете коротать бесконечность в мрачных вампирских казематах. Так что решаете? Едем со мной? Или рванете в Цитадель?
— Что делать с машиной? — уйдя от ответа, Фреда кивнула на кроссовер.
— Пусть остается здесь. Если она нужна Вагнеру, он ее подберет. Или купит себе десяток новых. Для него это не проблема, — ответила Метте.
— Ну, хорошо, даже если я уеду, как же быть с кровной связью? Вы ведь говорите, что это навсегда.
— Мы знаем способы, как избавиться от этого. Не впервые. Способы непростые, иногда болезненные, но действенные, — уверенно ответила Метте и подбадривающе улыбнулась. — Теперь, когда мы точно знаем, кто вы и что с вами, можно решать вопросы конкретно, а не тыкать пальцем в небо.
Фреду сотрясала нервная дрожь. Она обхватила себя руками и задумалась.
— Ладно, поехали. Вы — зло, Регент — зло. Кажется, я ничего не теряю, а меняю одну головную боль на другую. Только подождите минутку, я хоть в себя приду, — Фредерика ощущала легкое головокружение и угнетающую, высасывающую все эмоции пустоту, образовавшуюся внутри. Словно Черная дыра вдруг возникла как раз в том месте, где еще недавно висел Custos — в районе солнечного сплетения. Её сущность определенно испытывала нужду в нем, чем бы он ни был… И теперь ее это безмерно пугало.