Её используют? Что ж, она попытается извлечь пользу из обстоятельств, стать мудрее и сильнее. Закалиться и обрасти броней, под которую никто и никогда не заберется.
Фреда вернулась в Цитадель, вспомнив рассказ Вагнера о том, как он вынужден избавляться от мыслей и эмоций, относящихся ко всему, что хочет скрыть от Смотрящих и Магистров, от всего чуждого вампирам-магам. Ритуал Опустошения, как он называл его. Зачем он ему, если на самом деле никаких недозволенных чувств и порывов у него нет? Он врал либо ей, либо Аспикиенсам. Либо это парение в столбе света нечто совсем другое, о чем она представления не имела. Может, это не опустошение никакое, а сеанс связи со Смотрящими или Магистрами.
Почему-то ее сознание прицепилось к этому, упорно и навязчиво, побуждая узнать больше. Фреда привыкла слушать свой внутренний голос, послушалась его и на этот раз. Пока еще предчувствие ее не подводило.
— Я сказал, убирайся отсюда немедленно! — оглушительный рык вампира исторгся из самых глубин природы Вагнера, слился с гулом, исходящим от столба света и превратился в звуковую волну, докатившуюся до Фреды и едва не сбившую ее с ног.
— Не уйду! — она прижалась к стене, благодаря холодный камень за поддержку. — Мы связаны с тобой, помнишь! — дерзко крикнула она, с вызовом вскидывая голову. — Мы обменялись кровью. Меня теперь прет от тебя, как от косяка. Ты же сам говорил, что Аспикиенсы все узнают о нас и тогда будет очень плохо, и что я должна буду делать то же самое, что столетиями делаешь ты, защищая свои секреты. А я не хочу, чтобы они узнали мои секреты. Хочу научиться жить, как живешь… существуешь ты. Хочу к тебе, туда.
Она вскинула подрагивающую руку, указывая на столб света.
Вагнер пару секунд стоял, вперившись в нее горящим взглядом, сжимая челюсти. Через сомкнутые губы проглядывали удлинившиеся клыки.
— Хочешь сюда, ко мне? — он шагнул из круга к ней. Голос его, казалось, был соткан из жестких и колючих кристаллов льда. — Что ж, давай, — сказал вкрадчиво, и это по-настоящему напугало Фреду.
Она невольно поднесла руку к груди, желая коснуться Custos» а, но вспомнила, что оставила его в бардачке машины. Вагнер метнулся к ней, схватил за предплечья, стискивая пальцы до боли.
— Ты дерзкая и упрямая, упорно не желаешь понимать, чего стоит бояться и к чему нужно относиться с больши́м почтением. А от чего необходимо держаться подальше, не требуя объяснений, а просто приняв, как данность, — он встряхнул ее, как куклу. — Давай, малышка Фреда, окунись вся без остатка в мой мир. Будем считать, что ты окончательно сделала свой выбор. Самостоятельно. И дороги назад нет.
Она молчала, объятая ужасом от того, что видела перед собой того самого мужчину с которым совсем недавно добровольно делилась жизненной энергией, теплом своего тела и души. Того, кому готова была дарить слова, полные самых искренних чувств. И шептала их, захлебываясь восторгом и блаженством.
Сейчас перед ней стоял Некто неузнаваемый, холодный и безжалостный. Она смотрела на застывшее в гневе лицо, с оскалом безупречно белых зубов с выступающими, как у тигра, клыками. Глаза казались налитыми темной кровью и ненавистью. Вагнер прикасался к ней, и его пальцы прожигали сквозь слои одежды невыносимым холодом, как сухой лед. И сердце Фреды, вместо того, чтобы биться чаще от волнения и страха, замедлило ритм, словно поток крови, бегущий по венам, застывал от идущего от Вагнера запредельного холода.
Не дав ей опомниться, Вагнер рванул Фреду за собой, грубо подтаскивая к магическому кругу. Столб света загудел громче, басовитей, дым в каменных чашах заклубился, становясь похожим на пепельные облака, курящиеся над вулканами.
Фреда вздрогнула, когда от одного движения руки вампира ее одежда и обувь отделилась от тела и ворохом упали на пол. Ошеломленная, она стояла на ледяных камнях пола голая и босая, не понимая, каким образом это произошло.
— Ты все еще хочешь туда? — хватая ее за запястья и подтаскивая к себе, прорычал Вагнер.
Фреда упрямо кивнула, не в силах вымолвить ни слова.