На краткий миг движение его сильного мощного тела словно замедлилось, встречая невидимую преграду, мягкое пружинящее сопротивление. Человек ничего бы не почувствовал, а вампир, с его обостренным восприятием окружающего мира, ощущал, будто уткнулся в невидимую мембрану. Усилия преодолеть преграду успехом не увенчались, и остаток ночи Лео провел, сидя на лавочке возле фонтана. Один раз через двор быстро прошла женщина, кутающаяся в меховой воротник куртки, и это совершенно точно была не Фреда. Вампир не сомневался, что ее бы он точно узнал.
Больше никто не входил и не выходил во двор и со двора. Округа словно вымерла, погрузившись в сон, в домах не светились окна. Обычные люди, лишаясь сна, часто тоскуют предрассветными часами от ощущения, что попали в безвременье, где никого и ничего нет. Вампиру Леонару Борегару подобное чувство тоже было прекрасно знакомо. Оно не раз подкарауливало и нападало на него с того самого дня, как ни стало Мэдисон.
В такие моменты Лео готов был выть от неизбывной злости и от остроты понимания, что упустил в своей НЕжизни нечто важное и ценное.
…На следующую ночь Лео побывал в доме Фреды и нашел ее квартиру опечатанной. А тот самый аромат, который никак не исчезал из его памяти, отсутствовал возле ее жилища, подтверждая, что хозяйка здесь давно не появлялась.
Остаток ночи он снова провел, сидя на той же лавочке у фонтана. Редкие прохожие проходили через молчаливый двор и исчезали в стенах своих домов. И никто из людей даже отдаленно не напомнил ту, которую он искал. Ярость от вынужденного бездействия и пустой траты времени то подступала, то откатывала, но Лео не мог поделать ничего, кроме как пребывать в томительном и пока бесполезном ожидании.
Позвонив Тайлеру, Лео узнал, что у них с Эйвином все в порядке, и они продвинулись в получении нужной им информации, но сведения эти не для телефонного разговора.
Если Тайлер не хотел говорить ничего по телефону, значит, они действительно узнали нечто интересное. Хорошо, хоть что-то где-то продвинулось.
Эйвин вызывал у Лео откровенную симпатию. Именно таким и должен быть сын Мэдисон.
Парень был вовсе не психованным размазней, как показалось поначалу. Несмотря на то, что ему крепко досталось, Эйвин держался молодцом, не выказывая страха или нетерпения, не истерил и не задавал лишних вопросов. Ко всему прочему юноша обладал крайне полезным талантом. Зарабатывая на жизнь профессией программиста, он оказался настоящим компьютерным гением, умевшим получить доступ туда, куда обычному пользователю никогда не добраться.
…Синий зимний вечер еще не уступил свои права ночи, в окнах домов горел свет, двор был тих и пуст, но до чутких вампирских ушей ясно доносились звуки вечернего города. Лео сидел на лавочке, вытянув длинные ноги и привалившись к спинке. Он прикрыл глаза, превратившись в одно обостренное восприятие, и пытался уловить в звучавшей отовсюду «городской симфонии» что-то полезное. Вампир встрепенулся, резко повернул голову, на мгновение став похожим на филина, почуявшего добычу, когда через двор проехал кроссовер BMW. Он не слышал, чтобы машина приближалась откуда-то издалека, она появилась из арки, за которой располагался въезд в паркинг.
Лео успел проводить внимательным взглядом исчезающий из виду кроссовер и увидеть, что за рулем определенно сидела женщина: вампир заметил копну отливавших жемчугом волос, обрамлявших бледное лицо. Похожие волосы он видел только у двоих за всю жизнь. Об одном обладателе такой шевелюры он предпочитал не вспоминать, вторую — не мог забыть.
За рулем сидела Фреда, в этом Лео не сомневался. Незаметно прячась в тени, вампир последовал за машиной. Теперь он ее не потеряет.
…Фреда допила пиво и слишком поздно поняла, что совершила ошибку. Ее организм, еще не пришедший в норму после эмоционально-магической встряски, отреагировал на хмель самым неприятным образом — голова поплыла, к горлу подступила тошнота. Фреда боролась с желанием метнуться в туалет и сунуть два пальца в рот, когда к ней подошел официант, любезно напомнил, что они закрываются через пятнадцать минут и поинтересовался, не желает ли пани еще чего-нибудь.
«Пани», стремительно теряя краску и без того бледного лица и прикрывая рот ладошкой, только покачала головой и попросила принести счет. Через минуту официант принес коричневую тисненую обложку, внутри которой был чек, флаер на бесплатную кружку пива при следующем посещении и пластинка мятной жвачки.
Первым делом Фреда развернула жвачку, затолкала ее в рот и, с наслаждением ощутив мятный привкус, чуть притупивший тошноту, полезла в сумку за деньгами. Рассеянно скользя глазами по чеку, замерла, зацепившись взглядом за дату, пробитую на бумажке внизу справа — 4 января.