— Упрекаете в постоянстве? — иронично поинтересовался Вагнер.
— Одобряю вашу неизменность, — ответила ему в тон. — Когда хотя бы приблизительно знаешь или можешь предположить, чего ожидать, существуешь как-то уверенней.
— Неизменность? Хотели сказать предсказуемость. Неужели я настолько предсказуем? — голос Вагнера прозвучал так, словно он был ужасно доволен.
— Ну… не настолько, — откровенно смутилась Фреда, вспоминая то, чему недавно стала свидетелем.
Они не спеша шагали по центральной аллее абсолютно безлюдного, наполненного тишиной парка. Редкие фонари и полная луна на малооблачном небе неплохо справлялись с темнотой. В последние дни погода стояла совсем не декабрьская, скорее походила на осеннюю, и никак не навевала ассоциаций с предновогодними днями.
Выпавший снег почти весь растаял, влажный воздух насыщен густыми, терпкими ароматами прелой листвы и земли, холодной воды, мха, травы и сырых камней. Фреда и Вагнер молча шли мимо мокрых скамеек, печальных пустых клумб и спящих фонтанов, затем свернули к деревянному мостику, прошли чуть вперед и оказались на темной, пролегавшей среди зарослей, аллее. Где-то совсем близко журчала вода, кричала ночная птица, перелетая с дерева на дерево.
Неожиданно Вагнер решительно взял Фреду за руку, и, потянув девушку за собой, свернул с дороги в сторону, прямо в заросли деревьев. Фреда на миг замешкалась, удивленно взглянув на то, как сильная ладонь вампира охватывает ее чуть дрогнувшую руку, и шагнула за ним — скорее доверяя, чем покоряясь.
Пройдя среди деревьев, они оказались на берегу быстро текущего ручья с каменистым руслом. Вагнер остановился, коротко взглянул на Фреду и, словно неохотно, медленно выпустил ее руку, скользнув пальцами по гладкой коже.
Девушка почувствовала ощутимый укол сожаления: ее руке было уютно и спокойно в его прохладной крепкой ладони. Жаль, что длилось это так недолго…
— Зачем мы здесь? — спросила Фреда, не очень надеясь на ответ.
— Садитесь, — ровным голосом сказал Вагнер.
Она оглянулась и увидела огромный пень, оставшийся от давно спиленного дерева: он успел потемнеть, стал словно отполированным, а по бокам оброс толстым слоем мха.
— Он мокрый, если я сяду, то быстро замерзну, — Фреда приложила ладонь к поверхности пня.
Вампир молча снял свою куртку и бросил ее на пень.
— Садитесь. И не смотрите на меня так — я-то не мерзну.
— А куртка — это ерунда, — добавил он, прочтя немой вопрос в пристально смотрящих на него зеленых глазах. — Не будьте такой щепетильной, присаживайтесь.
Фреда не стала спорить и села, Вагнер пристроился прямо на холодной и влажной поверхности пня рядом, но не слишком близко. Они сидели, не соприкасаясь, и каждый смотрел перед собой. Она смотрела, как блестит бегущая в ручье вода, отражая ночное небо и свет луны, и еще не осознавала, что поверхность ручья стала вдруг словно закипать. В разных местах возникали маленькие гейзеры, которые выплескивались вверх фонтанчиками и пропадали. Фреда удивленно посмотрела на вампира, но тот остался невозмутим, словно ничего не замечал, продолжая сидеть в расслабленной позе: одна нога чуть согнута, стоит на выпирающем из земли корне, рука небрежно лежит на колене. Ничего не спросив, Фреда продолжила наблюдать за разыгравшейся перед глазами водной феерией.
Фонтанчики вырывались и распадались в воздухе на миллионы брызг, сверкающих в свете луны. Их становилось все больше, они сливались, образуя более крупные фонтаны, взлетающие выше и превращавшиеся в водяные фейерверки. И вдруг вода в ручье одним большим гейзером взметнулась на десяток метров вверх и… рассыпалась на кружевное снежное облако.
Снежинки кружили в воздухе, медленно оседая на воду, на подгнившую мокрую листву и тут же таяли. Фреда, онемевшая от восхищения, с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами проследила, как снежное облачко долетело до них и припорошило волосы, ресницу, одежду.
Подставив руку, девушка поймала несколько снежинок, и те мгновенно растаяли. Вагнер сделал то же самое, и Фреда увидела, как на его раскрытой ладони лежат идеальной формы снежные звездочки и… не тают. Это было невероятно красиво, но у чуда имелась пугающая и при этом печальная сторона.
Холодный, как лед, неживой, вот каким был Вагнер.
Но Фреда не испугалась, не испытала неприятия, понимая истину по-своему, видя во всем этом больше, чем могла объяснить словами.
Она протянула руку и приложила к ладони Вагнера свои пальцы. Теплое прикосновение мгновенно растопило снежинки.