***
Этот очнулся ото сна, он как и другие привык просыпаться за час до утреннего удара. Спрыгнув на пол, Этот встал в очередь к бочонку и когда пришёл его черед, не глядя взял бляху. Сегодня он — Красный Тенрек. Неплохое имя. Старик Амриз говорил, что имя, взятое в день izrenne может повлиять на то, сколько ты продержишься. На выходе из казармы стоял раб с большим кувшином Вина мужества, синеватая жидкость источала манящий аромат. Красный Тенрек отхлебнул немного и побежал вместе с остальными босиком по узкой улице в сторону стены. На нём, как и на других были только ошейник и ремень с бляхой, удерживавший короткую набедренную повязку. На плоских крышах домов по всему пути их следования дежурили надсмотрщики с луками. Двое стражников охраняли маленькую окованную дверь в городской стене от которой длинная вереница крутых, высеченных в кровавом известняке ступеней вела к небольшому усыпанному галькой пляжу. Море было спокойным, рассвет ещё только тронул безоблачное небо зеленоватым отсветом, звёзды понемногу тускнели, но Жеребец и Галея ещё ярко мерцали на западе. Рабы один за другим с разбегу кидались в воду, Красный Тенрек почувствовал, как тёплые воды обнимают его. Эти объятия, объятия самой Muña azantroti были единственными доступными и желанными ему. Омывшись солёной водой будущие воины направились к находившемуся тут же у пляжа высокому гроту в скалах. Там, над алтарём в свете нескольких факелов возвышалась грубо вырубленная из камня статуя женщины с огромным фаллосом. Из-за её спины разворачивался грозный веер из нескольких десятков копий с бронзовыми наконечниками, а на лице уже частично облупившейся краской была изображена устрашающая гримаса. Внутри грота не было ни одного надсмотрщика, только несколько ветеранов в ошейниках и шлемах с тремя шипами. Один из ветеранов, Чёрный Крот, обратился к Красному Тенреку и ещё дюжине его ровесников: — Сегодня те, кто пройдут Mori izrenne станут в один ряд со мной. Вы получите от хозяев серебряную марку и должны будете уплатить ею за жизнь младенца, убив ребенка на глазах у матери. Но помните, что вы покупаете эту жизнь не для наших хозяев а для Muña azantroti, Госпожи Копий. Вы принесли Ей в жертву своё мужское естество, за это Она вложила его силу в ваши копья! Но только доказав своё непоколебимое повиновение Ей и нашим господам вы заслужите шлем и право называться Dovaogēdyr. Идите же и сделайте это! — Ветераны застучали древками копий по земле. Красный Тенрек и другие юноши склонились перед алтарём и произнесли слова благодарности Госпоже. Дальше утро пошло своим чередом. Ударил медный диск. Начался бег с препятствиями в конце которого нужно было как всегда вскарабкаться на крошащуюся старую стену. В этот день сорвались и разбились только двое мальчишек помладше. Ещё одному проткнули шею на последующей тренировке с копьями. Старший боевой надсмотрщик Бараксос, бывший чемпион бойцовых ям, нещадно хлестал парня пока тот умирал и ругался, что все его уроки проходят впустую. Дальше была кровяная похлёбка и вода с несколькими каплями Вина мужества. После заплыв против течения зловонного Червя при полном оружии и метание дротиков. В полдень, Красный Тенрек получил у Бараксоса монету и отправился на Площадь Гордости. Величественная гискарская гарпия, украшавшая фонтан в центре площади тускло блестела под полуденным солнцем. Работорговцы на разные лады зазывали богатых горожан оценить товар. Красный Тенрек прошёл между помостами на которых продавцы расхваливали своих покладистых лхазарян, умащённых маслами черных наатиек и свирепых волосатых иббенийцев. Он подошёл к невысокому бледному кваатицу в юбке из тигровой шкуры. У кваатийца не было помоста, в небольшой деревянной загородке сидели женщины, в основном немолодые, увечные или уродливые с набухшими от молока грудями и с младенцами на руках. Кваатиец никого не зазывал, он и несколько других подобных ему торговцев знали, что их покупатели всегда приходят. Молча он посмотрел на серебряную марку в руках Красного Тенрека и отворил калитку загородки. Женщины вжались в её стенки пряча ревущих младенцев под оставшимися обрывками одежды, они скалились и шипели на Тенрека как загнанные в угол кошки, защищая своё потомство. Красный Тенрек обнажил свой короткий меч и пнул одну из женщин ногой к выходу, остальные бросились было на него но цепи остановили их, и они лишь исцарапали Тенреку руку. Та женщина была с Востока, из И-ти или Джогос-Н'хай, морщины уже начали покрывать её лицо. Она вопила, но Тенрек наступил ногой ей на горло и вырвал младенца из её рук. Кваатиец отвернулся, он делал так всякий раз, хотя не первый год привозил матерей для izrenne. Ребенок извивался и визжал, прямо как тот желтошерстный неказистый щенок. Дарго звал щенка Велто, пёс стал его единственным другом в первый год после оскопления. Но по истечении года этот задушил Велто своими руками, как сказали хозяева. Дарго взглянул в глаза матери, ужас застыл в них, это были не чужие глаза, а глаза его собственной матери, такие же как в тот страшный день под Кразаадж Хас. То были глаза матери Дарго, но ведь мать Этого — Госпожа Копий. Испустив сдавленный крик, Красный Тенрек занёс меч для удара.