— Тебя саму нужно в клетке держать по соседству с твоими псами!
— Пошёл ты! — извернулась, вцепилась ногтями мне в руку.
— Я тебя, суку, сейчас успокою!
Сгрёб её и потащил по коридору. Её задница тёрлась о мой пах, перед глазами плясали красно-чёрные звёздочки.
Прикончу её! Ещё одно движение, одно слово — и я её прикончу. Или…
Чёрт! Какая же у неё упругая задница!
Чёрт, чёрт, чёрт!
— Отстань от меня! Отпусти!
Пока тащил Киру в ванную, выслушал в свой адрес столько, сколько за всю жизнь не приходилось.
— Я тебя ненавижу! — прошипела она, выворачиваясь. — Ненормальный извращенец! Ты за это ответишь! Если ты…
Втолкнув её в кабинку, я включил кран. Брызги холодной воды ударили в лицо, Кира взвизгнула, бросилась назад.
— Остынь!
Толкнул её под воду. Прибавил напор.
— Ты псих!
— Остынь, чтоб тебя! — рявкнул я и швырнул её к противоположной стене.
Вода текла за шиворот, рубашка липла к телу. Девчонка ударила меня в грудь, саданула коленкой.
Стерва!
— Ты успокоишься или нет?! — Опять толкнул под воду.
Кире, казалось, было плевать. Она налетела на кран, и вода захлестала так, что её шум перекрыл звук тяжёлого дыхания. Не успел я опомниться, как девчонка бросилась на меня. Изо всех сил ударила в грудь, замахнулась снова, но я успел перехватить её ладонь. Её глаза дико блестели, губы были приоткрыты. Она принялась выкручиваться, на пол полетели флаконы с полки, шум воды смешался со звоном металла.
— Урод! — Её голос смешался с дробью стучащей об пол воды. Мокрая, она всё-таки вывернулась и пихнула меня. — Я всем расскажу, кто ты такой! Придурок недоделанный!
Я поймал одно её запястье, другое, она опять принялась выкручиваться. Под ногами что-то заскользило, я налетел на стенку кабинки, Кира навалилась на меня. Инстинктивно я попытался поймать её, и одновременно с тем, как мы полетели на пол душевой, ванную наполнил грохот.
Если бы небо рухнуло на землю, и то, наверное, было бы тише. Проклятье!
Девчонка подо мной вздрогнула и затихла, из её приоткрытого рта вырвался долгий выдох, чёрные локоны сплетались с ручейками воды и словно жили отдельной жизнью. Между её губ мелькнул розовый язычок.
И так стоящий колом член напрягся до боли. Мгновение, и я, перестав что-либо соображать, впился в её рот. Целовал и дурел от вкуса её губ. Её соски были твёрдыми, я отчётливо чувствовал их через одежду, чувствовал сладость её рта и протест. Она упёрлась мне в плечи ладонями, а я продолжал целовать её, прекрасно понимая, что шансов остановиться с каждым мигом становится всё меньше.
— Я либо убью тебя, либо трахну, — процедил ей в губы и, обхватив голову, сгрёб волосы. — Выбирай, зараза. Прикончу прямо тут.
— Да пошёл ты, — выплюнула она мне в лицо и вцепилась в воротник.
Секунды показались бесконечными. Кира тяжело дышала, зелень глаз сгустилась. Мы смотрели друг на друга, и тут что-то произошло. Она подалась ко мне, я к ней, зубы стукнулись, во рту появился вкус крови. Языки столкнулись, остатки разума поплыли.
Мало что понимая, я потянул Киру за собой. Куски раскуроченной кабинки захрустели под ботинками, а я срывал с двинутой психопатки одежду и думал только об одном: как добраться до её тела.
Вымокшая футболка шмякнулась о пол, и я впился взглядом в грудь с тёмными торчащими сосками. Накрыл ладонью и смял. Кира запрокинула голову и застонала — похотливо, призывно. Сука! Прижался ртом к её шее и стал покусывать. Кожа была холодная и мокрая, сладкая на вкус. Добрался до скулы, до мочки уха и слизал воду. Кира застонала снова, пробралась мне под рубашку и тронула живот. Яйца разрывались. От желания мозги плыли.
— Маленькая похотливая дрянь, — процедил у неё над ушком, развернув к себе задницей. Сдёрнул штаны и провёл ладонью по ягодицам. Блядь!
Со свистом втянул воздух и коснулся тёплой плоти. Кира выгнула спину, её долгий стон сорвал с катушек всё, что и без того болталось на честном слове.
— Откуда ты взялась? — Я ладонью провёл от её зада до тощей шеи. — Откуда?! Жил прекрасно, но нет, блядь!