Он бросил ироничный взгляд на противотанковое ружьё.
- Вон ваших пукалок много, ими и отобьёмся от вражеских танков, если что.
Второй старшина только и сделал, что показал кулак усатому, который тихонько покуривал махорку, наполняя траншею сизым дымом.
Нет, он не был пораженцем, и тем более трусом, он ещё против самураев в Монголии воевал. Скорее, человеком, повидавшем всякого, был. Да и здесь показал себя как знатный стрелок, у которого на десять выстрелов из трёхлинейки приходилось девять подстреленных фашистов. И это без оптики, на глазок, так сказать.
Только ведь, в значительной степени он был прав. Если попрут танки, а немцы без танков вообще, надо сказать, в атаку не ходят, то без пушек будет ой как трудно. Своих танков тоже не видать – перебросили куда-то – а немцы вот надо же переиграли нашу разведку и решили ударить здесь.
Здесь же пришлось окапываться буквально с марша, да и то больше в целях подстраховки, чтобы если кто здесь из немцев решит прощупать ситуацию, показать им что место уже занято.
Противотанковое ружьё – вещь, конечно, хорошая, и далеко не бесполезная, даже против танка, да только для хорошего поражения цели огонь приходится вести с минимальных дистанций, а это, извините, не каждый сможет выдержать, особенно, когда на тебя прёт бронированная махина, ежесекундно сокращая расстояние между ней и расчётом.
К тому же надо было быть своего рода снайпером, и не таким как если бы ты стрелял их винтовки. Попробуй, попади в борт, в бак или в смотровую щель, чтобы уничтожить механика-водителя. Можно ещё разбить гусеничный трак, да. Только вот даже если удастся заставить вражескую машину остановиться, она не перестанет быть опасной и не факт, что экипаж разбежится и не будет вести огонь из башенного орудия или пулеметов.
А выстрел из ПТР, особенно в такую погоду – старшина Салаватов потрогал иссушенную землю – поднимает облако пыли и выдаёт с потрохами место расположения расчёта. Дальше уже дело техники – обрушить пулемётный огонь туда, где поднялось это злосчастное облако. Тем более, что танки всегда шли в сопровождении пехоты.
В общем, без прикрытия стрелков расчёты ПТР становились довольно лёгкой мишенью для врага. Но если уж и придётся иметь дело с бронетехникой, то лучше иметь хотя бы такое ружьё, чем не иметь вообще ничего.
С другой стороны, стоит признать, что и стрелки себя в присутствии противотанковых расчётов себя чувствовали гораздо увереннее, чем без оных. Смотреть, как на тебя ползёт серая махина с крестами, когда у тебя в руках только винтовка или пистолет-пулемёт, то ещё удовольствие. Тут уж хочешь-не хочешь, а мысль покинуть укрепление сама собой залезает под черепушку.
- Ну что, прикроешь, если что? – обратился Салаватов к пареньку, дремавшему в тени траншеи в обнимку с винтовкой.
Демьян Кольцов приоткрыл один глаз. Ярко-голубая радужка с чёрной бусинкой зрачка повернулась в сторону спорящих бронебойщиков и старшины-стрелка.
- Всё будет нормально, - нехотя и чуть сонно ответил он. – Пока я с вами, народ, все будут жить.
- Вот! – поднял указательный палец Салаватов. – Главное – оптимизм! Даже на войне!
Усатый старшина недовольно пробурчал себе что-то под нос. Он как-то настороженно относился к Демьяну Кольцову. Не то, чтобы между ними была какая-то неприязнь, но и особой дружбы тоже не просматривалось.
Демьян был из сибирских, сам себе на уме. Как-то даже заикнулся, что предком его был сам Богдан Кольцо! Так и сказал – САМ! А кто это такой старшина и в ус не дул. Про Ермака слышал, про какое-то Кольцо – нет.
Типа его предки пришли в Сибирь ещё при Иване Грозном, воевали там с местными племенами, присоединяя новые обширные земли к Московскому государству, брали в жёны туземных девок.
Вот и Демьян, вроде на лицо – русский русским, ан нет! Какой-то прищур в глазах имеется! А старшина хоть и был человек новой закалки, Гражданскую прошёл от Балтики до Крыма, да только таился в нём червячок суеверия, который то и дел заставлял его то три по три раза плевать через левое плечо, то кукиш в карман пихать, если вдруг дорогу ему чёрный кот перебегал.
Уже и от командира выговор имел за свои выходки, да только ничего с собой поделать не мог. А Демьяну, судя по всему, нравилось подтрунивать над усатым старшиной: мол, пока я в полку, ничего с вами не случится, а вот как меня не станет, то тут уж каждый наедине со своей судьбой и останется. От этого старшина только пыхтел и плевался через левое плечо… три по три раза.