А потом мужчина запел. Мышонка подняло за пояс. Бушприт треснул под ним и упал с брызгами в воду. Невидимая рука грубо бросила Мышонка на палубу, и мужчина в черной одежде подхватил его под руку. Капитан побежал к ним с криками. Жена капитана бросилась к ногам мужчины в черной мантии, впилась в него ногтями, визжа. Мышонок брыкался. Но мужчина в черном быстро шел с Мышонком под рукой, спустился с корабля и направился прочь.
Мышонка прижали к черной мантии. Он никогда не забудет их удушающий пыльный запах. Он не видел, куда они шли; он видел только мозолистые ноги мужчины в сандалиях. Ноги двигались быстро по ступеням, через пороги, по улицам и в зданиях. Он слышал голос матери, она гналась за ними по улицам. Мышонок извивался, как мог. Мужчина стукнул Мышонка по голове. Мышонок всхлипнул.
— Однажды ты меня отблагодаришь, мальчишка, — прошипел мужчина. Он ударил Мышонка еще раз, и тот отключился.
Два
Убийственные пески
Мика склонилась над бортом «Перокрыла», смотрела в узкую трубу. Хебен подошел к ней.
— Что это?
— Траут сделал. С ней далекие вещи как на ладони. Смотри.
Она передала ему трубку, и он посмотрел. И едва заметная линия Меритуроса на горизонте вдруг стала близкой. Хебен видел дюны, как замерзшие волны, набегающие на пляж. Он повернулся с трубой. Пустыня тянулась, сколько было видно.
— Я думала, Дорьюс был невзрачным, — сказала Мика. — Одни камни и кусты славы. Но это… — она поежилась. — Такое мертвое. Там ничего не живет?
Хебен потрясенно уставился на нее.
— Пустыня полна жизни. Там всякие существа: стада хегесу, стаи диких псов васунту. Змеи и ящерицы, птицы и маленькие наду… — от ее пустого взгляда он расставил ладони. — Маленькие роющие существа, такого размера, с длинными носами. Думаю, у всех детей в Меритуросе есть такой питомец.
Халасаа смотрел на берег, его лицо в татуировках было сложно прочесть.
Столько существ в такой пустоте?
Хебен рассмеялся. Они плыли половину оборота лун, и он привык к речи Халасаа, хоть все еще вздрагивал от тихого голоса в голове.
— Я вам покажу! Пустыня совсем не пустая. Не то, что это… — он махнул с гримасой на море вокруг них.
— Да ты шутишь, — Тонно у румпеля слушал их разговор. — Стоит зачерпнуть море ведром, поймаешь десяток рыб и водоросли.
Мика сказала:
— Есть острова у Дорьюса, где можно нырнуть за моллюсками, и на дне моря сады. Там красивые кораллы выше человека и цветы больше твоей головы.
— И туда нырять?
Калвин улыбнулась.
— Мы с тобой похожи. Те, кто живет не у берега, растет со страшными историями о море.
— Мой народ не доверяет океану, — признал он.
— Но в Меритуросе есть порты, торговцы, как и в других местах. Кроме Антариса, — сказала Мика.
— Да, но на берегу живут не коренные меритурианцы. Как только они покидают пески, жизнь в пустыне, они отворачиваются от своего наследия. Преступники и изгои работают в шахтах на берегу, и только сироты и отбросы живут у моря.
Калвин покачала головой.
— Ты теперь тоже сирота, помни, — сообщила она.
Мика спела под нос отрывок песни своего родного острова.
— Из реки — море,
Из моря — дожди,
Из дождей — реки…
Калвин сказала:
— Море нас соединяет, это кровь Тремариса. Ты научишься, как я, принимать океан и не бояться его.
Хебен отвел взгляд. Он и забыл, что у него теперь нет семьи. Он не отличался от изгоев, которых сам презирал.
— Эй, Мика! — позвал Тонно. — Спой ветер. А то этот затихает.
— Уверены, что мы далеко от Терила? Будет жалко, если нас сразу же арестуют, как колдунов.
Тон Калвин был бодрым, и Хебен сказал, чуть склонившись:
— Миледи шутит, но, боюсь, это не шутки. Если вас раскроют, ваша судьба будет не лучше, чем у близнецов. Может, хуже.
Калвин посерьезнела.
— Прости, Хебен, — они с Микой переглянулись, Мика запела ветер для парусов так тихо, что Хебен едва ее слышал.
На следующий день они прибыли в Терил. По настоянию Хебена, они подплывали без помощи Мики или Калвин.
Тонно ворчал:
— Давно я не причаливал, полагаясь только на свои умения.
— Это плохо, — пошутила Калвин. — Нельзя, чтобы твои навыки ухудшились.
Халасаа тихо и грациозно двигался по кораблю, двигал паруса и канаты раньше, чем просил Тонно. Тонно хорошо обучил его, и на волнах он чувствовал себя почти как дома, в густых лесах Диких земель. Но, как только они приблизились к пристани, Хебен попросил их спрятаться внизу.