— Это не протестующие, — сказал он с облегчением. — Это армия. Это их угомонит.
Но даже его потрясло следующее. Масса солдат бросилась на площадь, сверкая клинками. Хорошо обученные воины толкали невооруженных протестующих квадратными металлическими щитами. Звенели крики, людей топтали, резали, били тяжелыми щитами. Тонно без слов бросился к Мике, снял ее с фонтана на землю. Яростно рыча, толкаясь широкими плечами, Тонно пробивал путь из толпы, очищая путь Калвин и Мике. Хебен как-то смог догнать их, и вскоре они выбрались с площади и свернули в переулок, людный, но безопасный.
— Я уронила котелок! — завопила Мика, когда смогла дышать.
— Ничего, — сказал Хебен. — Я куплю другой.
Калвин застыла и смотрела на площадь.
— Нужно вернуться. Может, удастся помочь…
— Не надо, — сказал Тонно. — Я не буду соскребать тебя с улицы, когда те солдаты тебя разрежут.
Мика сказала с презрением:
— Все еще хочешь в армию, Хебен?
— Они не возьмут меня без благословения отца, — механически ответил Хебен, но едва слышал ее. Он был потрясен не меньше них из-за жестокости армии.
— В той толпе были дети, — сказала Калвин.
— Армия должна навести порядок, — но Хебен звучал не так уверенно, как раньше.
— Они только шли и кричали, но никому не вредили! — возмутилась Мика.
— Они выглядели голодно, — сказал Хебен под нос. — Но год был тяжелым для всех. Даже отец говорил, что зерно было дороже обычного.
— У некоторых детей ноги были как прутики, видели? — сказала Мика.
— Мика, оставь это, — сказала тихо Калвин. — Идем к кораблю, — Тонно взвалил на плечо сумку с их новыми палатками и обвил Мику рукой, в тишине они пошли к Хебену.
Калвин следовала задумчиво за ними. Слова злого волшебника Самиса вернулись к ней: Меритурос на грани хаоса… когда Империя падет, весь Тремарис содрогнется… Она начинала понимать, как мало знала об этом месте, как плохо была подготовлена к этому приключению. Если бы Дэрроу… Она нетерпеливо взмахнула рукой, обрывая мысль. Она могла хоть десять секунд не думать о Дэрроу? Собрав покупки, она поспешила за остальными.
Следующим утром Хебен рано отправился на рынок животных и вернулся с шестью крепкими хегесу. Спины шерстяных животных были на уровне груди Калвин, длинные шеи придавали им величавый вид.
— Боги правые! — воскликнул Тонно при виде безмятежных зверей, стоящих на пристани, все смотрели на него из-под длинных темных ресниц. — И что с ними делать?
— Мы на них поедем, — сказал Хебен. — И они понесут сумки, мы будем доить их, а фекалии используем как топливо.
— Может, они и яйца несут? И палатки складывают?
— Хегесу передвигаются по песку намного быстрее людей, — сказал вежливо Хебен, игнорируя сарказм Тонно. — Они нужны нам.
Мика сошла с корабля в наряде, что защитит ее от солнца и ожогов, в новом тюрбане и длинном одеянии обитателя пустыни. Она запищала при виде хегесу.
— Халасаа не сможет на таком ехать! Его ноги будут задевать землю!
— Они со зверем смогут меняться, — сказал Тонно. — Нести друг друга по очереди!
Хебен поправлял ремень седла, но его плечи были напряжены от недовольства.
Они отправились в полдень. Хебен не хотел больше медлить. Он не ожидал, что Тонно останется на «Перокрыле».
— Но ты — капитан! — сказал он.
— Капитан не бросает корабль без защиты, — Тонно нахмурился с предупреждением.
— Потому лучше бросить экипаж?
Темные глаза Халасаа весело блестели.
На суше Калвин наш капитан.
Хебен не ответил, решив, что Халасаа шутит. Калвин их не слышала, сказала Тонно ждать их до конца лета, не дольше.
— Нет уж, я буду здесь, пока вы не вернетесь, — заявил он и грубо обнял ее.
— Что ты будешь без нас делать, Тонно? — спросила хитро Мика.
— То же, что до связи с певцами и магией. Буду рыбачить, — он щелкнул по тюрбану Калвин. — Постараешься не растаять?
Калвин уже ощущала неприятное покалывание пота на лбу.
— Мы с Микой можем спеть ветер, чтобы освежить нас, — сказала она с бодростью, которой не ощущала. — В этом преимущество путешествия с поющими.
— Но только не в городе, умоляю! — сказал Хебен тихим тревожным голосом.
Мика обняла Тонно на прощание, Халасаа сжал его руки, и пришло время уходить.
В тишине они шли по улицам Терила. Пылало полуденное раскаленное солнце, рыночная площадь была пустой. На камнях было несколько темных пятен, смятая красно-желтая ткань была втоптана в пыль, но следов вчерашних бед не было. Калвин показалось, что кто-то смотрел на них из узкого окна, но, когда она повернулась, они пропали.