Крик снизу заставил его вернуть линзы на нос. Он нахмурился. Фреска шла из деревни, яростно махая. Еще ведь не время обеда? Фреска что-то кричала. Через пару ее шагов стало слышно слова:
— Траут! Он вернулся. Дэрроу вернулся!
Траут бросил шпатель и поспешил по тропе в гавань, Фреска — следом. Даже без трубы он узнал коричневый парус Герона, покачивающегося у пристани.
Когда судно Дэрроу добралось до причала, половина деревни пришла встретить его, и дети поймали канат, что он бросил.
— Он уплывал отдохнуть, — шепнула Фреска, — а выглядит хуже, чем в день отбытия. Кыш, дети! — она пошла вперед, хлопая, чтобы освободить место для Дэрроу. — Пропустите бедолагу! Дайте ему хоть вдохнуть!
Дэрроу отвлеченно улыбнулся ей, кивнул Трауту, но искал взглядом в толпе, на холме. Траут знал, кого он ищет, как и Фреска. Она коснулась его руки.
— Идем в мой дом, — сказала она. — Я подогрею суп, ты сможешь помыться. Лучше, чем идти в твою старую хижину без огня и приветствия.
Дэрроу замешкался, и Траут заметил, как он взглянул на домик Калвин и Мики. Он нахмурился из-за закрытых ставен, закрытой двери, которые девушки обычно оставляли открытыми для погоды и гостей.
— Они не здесь, — сказал Траут. — Все уплыли на «Перокрыле».
Лицо Дэрроу прояснилось.
— Прогонять пиратов? Они вернутся ночью?
— Нет. Не ночью, — Фреска поймала его за локоть. — Идем, я тебе расскажу.
Дэрроу крепко сжимал тарелку с супом, пока Траут рассказывал историю. Дэрроу ни разу не перебил, и он не притронулся к супу, пока Траут не закончил. Его лицо напоминало маску; он казался далеким, и серо-зеленые глаза были не читаемыми.
Он повернулся и спросил у Фрески:
— Этот Хебен. Какой он?
— Просто юноша, — сказала Фреска. — Пытается быть взрослым и смелым, но внутри еще мальчик.
Дэрроу обрадовался, и Траут растерялся. Разве Калвин не было безопаснее с мужчиной, а не юношей? Но Дэрроу повернулся к нему.
— И они отправились в Черный дворец? Так они сказали?
Траут нахмурился. Звучало неправильно.
— В какой-то дворец.
— Но они отправились за похищенными детьми?
— О, да. Это точно.
— Значит, это Черный дворец.
Фреска сказала:
— Ешь, пока суп не остыл.
Дэрроу опустил ложку в миску и оставил там. Он отодвинул стул и прошел к окну.
— Если бы она подождала, — пробормотал он под нос. — Она не знает, с чем столкнется. В Черный дворец! Она думает, что ей все по плечу. Тонно еще хуже. Я говорил ему присмотреть за ней. Говорил… — он резко повернулся, будто только вспомнил, что не один. — Простите. Я привык размышлять вслух, пока плыл один.
Фреска и Траут переглянулись.
— Не переживай, — смущенно сказал Траут.
— Я ничего не слышала, — сказала Фреска. — Я слышу не так хорошо, как до появления поработителей. Вернись и съешь суп, Дэрроу, ради Силет! Тебе нужна хорошая еда и утешение.
Дэрроу с замкнутым лицом вернулся за стол. Да, он вернулся в Равамей ради утешения, но надеялся найти его в доме Калвин, а не тут. В ярких глазах Калвин и тепле ее улыбки он мог найти все ответы, которые не помогли отыскать даже месяцы одиночества. Он представлял их встречу сотни раз, пока плыл к острову. Выбежит ли она на причал? Или он застанет ее врасплох в саду Халасаа или возле ульев в той дурацкой соломенной шляпе? Или он постучит в ее дверь, увидит сияние ее глаз, когда она прыгнет в его объятия?
Он водил ложкой в супе. А потом мрачно рассмеялся. Он заслужил этого: вернуться и обнаружить, что она уплыла в свое приключение. Он не имел права ожидать, что все ее мысли и действия будут касаться его, что она будет тихо сидеть у камина и ждать его возвращения. Но он желал всей душой, чтобы она не выбрала именно это приключение. Отправиться в сердце Меритуроса, Черный дворец, тайную крепость магов железа… Она не знала, с чем столкнется. Даже если ей помогут Халасаа и остальные, он боялся за нее.
Он со стуком отодвинул пустую тарелку.
— Когда они уплыли?
— Дай подумать, — Фреска прислонилась к столу. — Когда Большая рыба глотает Маленькую. Ноготь и Четвертинка яблока, по словам Калвин.
— Двадцать дней назад, — сказал Траут.
Дэрроу застонал. Если бы они подождали! Он мог убедить ее не уходить, а если не вышло бы — отправился с ней. Но тот шанс был упущен. Теперь оставалось сделать лишь одно. Может, это и был его ответ…