— Вот как. Спасибо, — шепнула Калвин. Амагис холодно ждал вызова того, кто посчитает себя лучше него. Калвин была почти уверена, что он не видел ее.
Кила ткнула ее локтем.
— Давай, милая. Теперь ты. Новички не должны долго ждать.
Калвин в ужасе уставилась на нее.
— Я н-не могу…
Глаза принцессы весело сияли. Она держала руку Калвин своей ладонью в зеленой перчатке, показывая близость.
— Я тебе помогу. Вставай!
Калвин с неохотой встала со стула. Ее пронзили взгляды сорока человек, все повернулись к ней. Черные глаза Амагиса пылали на мертвенно-бледном лице. Калвин сглотнула и посмотрела поверх замысловатых причесок в конец галереи. У стен стояли слуги, что принесли стулья. Они стояли тихо и неподвижно, скрестив руки, словно были лишь мебелью. Халасаа стоял среди них, посмотрел на нее, улыбаясь яркими глазами.
Смелее, сестра!
Он шутил, но сердце Калвин билось быстрее, чем во время настоящей опасности. Кила улыбнулась ей.
— Среди ветра падает ворон, — прошептала она.
— Среди ветра падает ворон, — повторила Калвин. Ее голос был ровным и четким, годы тренировок в пении дали ей хотя бы это.
— Укушенный змеей
Под огнем солнца.
Калвин повторила эти тихие слова. Раздался испуганный смех, несколько воплей поверх аплодисментов. Калвин, похоже, сказала что-то очень смелое или грубое. Она взглянула на Амагиса. Его лицо исказил гнев. Калвин села, не поклонившись из-за ярости. Третья принцесса коснулась ее руки, смеясь.
— Укушенный змеей значит, что он разочарован в любви. А огонь солнце — что он обжигается попытками быть на месте, которое ему не подходит. Молодец! Ты смогла оскорбить дважды в одном стихотворении!
— Я бы не хотела его оскорблять, — шепнула Калвин. Кила с насмешкой прикусила губу.
— Прости! Но все будут знать, что это моя вина. Никто не подумает, что — прости за честность — новенькая при дворе, только из глуши, сможет так умело дважды оскорбить, еще и так изящно! Амагис тебя не обвинит.
Калвин даже не слушала из-за волнения следующее стихотворение, которое должно было оскорблять ее. Но она уловила что-то про палатку, сдутую ветром.
После поэзии слуги принесли стеклянные бокалы с холодными пенными напитками, придворные разошлись по галерее, держась под руки. Прикосновения к перчаткам были высшим знаком дружбы при дворе. При первой возможности третья принцесса взяла Калвин за руку. Калвин все еще была расстроена и лучше осталась бы одна и осмотрела галерею, но Кила настаивала.
— Идем, милая, не груби! Это придворная жизнь! Остроумные удары. Тебе повезло, что ты мне так понравилась. В этой комнате есть леди — и джентльмены — что выцарапали бы тебе глаза от зависти! И я — ценный друг. Мы будем дружить, Калвин, хоть ты так плохо одеваешься, — она дернула Калвин за рукав. — Твою одежду подбирали девушки Кледсека? Как их зовет?
Голубые глаза неприятно пронзали. Калвин лепетала, пытаясь вспомнить имена сестер Хебена. Ей повезло, принцессу вскоре увели дамы, с презрением взглянув на Калвин, тоже осуждая ее наряд. Калвин смогла пройти по периметру галереи в одиночку. Она долго шла с Халасаа за спиной, и когда они закончили, собравшиеся почти разошлись. Слуга с каменным лицом ждал, чтобы увести их. Калвин и Халасаа не ощутили магии. Они уходили, Кила послала Калвин поцелуй и поправила ее одеяние.
— Я научу тебя правильно драпировать, — прошептала она. — Приходи к моим покоям завтра.
— Конечно! — фыркнула Калвин, провожая ее взглядом. Принцессу увела группа ее поклонников и их слуг.
Тебе она не нравится, — Халасаа был у ее локтя.
— Да. Заставить меня оскорбить Амагиса! Как можно быть одновременно такой вежливой и грубой? Но она может пригодиться.
Она не грубее остальных в этом месте.
— Это не комплимент, — сказала Калвин. — У них хорошие манеры, но я еще ни разу не встречала таких неприятных людей.
Халасаа мирно улыбнулся, его слова были дипломатичными.
Они не отличаются от людей, что я знал.
— Напыщенные ленивцы! — после неприятного случая на конкурсе Калвин нужно было выпустить эмоции. — Ты слышал их слова о пустыне в стихотворениях? Уверена, никто из них туда даже не ступал!
Можно было жить во дворце все время, даже не увидев песок снаружи, — Халасаа помрачнел. — Это место мертвее пустыни. Оно как коралловые сады, о которых говорила Мика. Сады из тел мертвых существ, — он жил в густых лесах Диких земель, где было полно жизни, и от него это было самым страшным обвинением.