* * *
За полночь Кила услышала тихий стук в дверь. Она нахмурилась, глядя на свое отражение в серебряном зеркале, медленно сняла серьги и отдала служанке.
— Оставь меня. Рисс, — сказала она. — Дальше я справлюсь сама, — служанка поклонилась и тихо ушла. Третья принцесса, как и многие леди двора, часто принимала гостей посреди ночи.
Кила позвала:
— Можете войти.
Тяжелая штора сдвинулась на пороге, и темный силуэт появился в зеркале. Кила не оборачивалась. Она вытащила длинный гребень из панциря черепахи из волос.
— Милый, нужно так дуться все время? Ты не можешь напевать? О! Как же глупо! — она прижала голые пальцы к губам и посмотрела через плечо. — Конечно, ты умеешь петь!
Амагис стоял у ее плеча, бледное лицо было бесстрастным.
— Все шутите, миледи.
— О, да… прости за вечер, я не сдержалась. Ты же меня простишь?
— Я бы простил вас за все, миледи, — голос Амагиса был напряжен от эмоций.
— Я знаю, — Кила послала отражению поцелуй. — И я хорошо сыграла дружбу с тем немытым ребенком? Мне нужно и дальше притворяться, милый? Она утомительна.
— Да, я должен узнать, зачем они тут.
— О, хорошо. Если настаиваешь, — Кила вытащила другой гребень. Прядь гладких и шелковистых волос упала до ее талии. — Но кто она, Амагис? Почему я должна играть с маленькой наду из глуши?
— Она не маленькая наду. Следите за ней внимательно, миледи. Она — поющая, как и ее слуги.
— Так она колдует? Как необычно. Я сразу поняла, что она не из Кледсека, хоть у нее медальон, — Кила коснулась пальцем золотого кулона на своем лбу. — Я сразу поняла по ее лицу. Мне сказать императору? Их выгонят вот так, — Кила щелкнула пальцами.
— Нет. Пока — нет. Я хочу узнать, почему она здесь. Она может быть заодно с мятежниками. В Териле беспорядки. Лидеры мятежников могут затевать что-то против дворца, используя чужую магию. Или даже против императора. Убийца мог идеально так пройти во дворец, ведь опасной ее посчитает только другой волшебник.
— Милый, ты шутишь! Та кроха опасна?
— Даже маленький наду может укусить императора. Или даже, — добавил Амагис медленно, словно мысль только появлялась в голове. — Тому, что выше императора.
— Думаешь, она хочет навредить мне? — Кила развернулась на стуле.
— Тебе или… нашему господину, — признал Амагис.
— О, ему, — Кила повернулась к зеркалу. — Он далеко. Разве ты не должен сильнее переживать за меня?
— Конечно, конечно, — Амагис смело поднял прядь светлых волос рукой в перчатке и погладил. — Не бойтесь, миледи. Никто не посмеет навредить вам. Ничто не собьет планы нашего господина.
— Наши планы, — протянула Кила. На миг ее холодные голубые глаза встретились с его темными в зеркале. А потом она стала очаровательной принцессой. — Амагис! Ты хмуришься. Ты знаешь, что при мне тебе запрещено хмуриться.
— Простите, миледи. Прибытие этих поющих обеспокоило меня.
Кила едко сказала:
— Ты не любишь других магов, да? Лучше, чтобы был только ты. И дети, конечно…
— Миледи, не говорите о них! — Амагис оглянулся на штору над порогом. — Я много раз говорил вам, это священная тайна! Если хоть кто-то, мои братья-маги или император, узнают, что я поделился этими знаниями, еще и с женщиной, хоть вы и необычна, последствия будут ужасными!
— Если ты так думаешь, не стоило вообще говорить мне о них, — сказала Кила, вытаскивая шпильки. — И разве это важно? Господин скоро будет тут, и он будет императором и лордом волшебников, а я буду императрицей, так что никто не будет переживать, знаю я или нет!
Длинное лицо Амагиса стало серьезнее обычного.
— Господину нужно прибыть и провести революцию раньше, чем мятежники проведут свою, — сказал он. — Временя неприятные, миледи. Рябь идет по всей империи, я видел это в пути. Странное написано на звездах. Если мятежники преуспеют, наш мир будет перевернут. Повторю, миледи, следите за девочкой.
— Да, да. Почему не наблюдать за ней самому?
— Ах, миледи, — прошептал Амагис, поднимая прядь к губам. — Я лучше будут наблюдать за вами.
Кила улыбнулась, шпилька упала на пол.
* * *
Императорский двор был во Дворце паутины столько поколений, что все давно потеряли счет. Но придворные в чем-то напоминали своих предшественников, живших в пустыне, когда они брели со стадами хегесу и спали в палатках, и вещей их хватало на сумки на спине хегесу.
Перемещение двора из одной части дворца в другую было памятью о тех днях, и всю легкую мебель переносили с места на место. Там были ширмы из слоновой кости, такие тонкие, что свет проникал сквозь них, а еще легкие плетеные подстилки, шторы и подушки. Даже самые замысловатые шкафы, где хранились наряды придворных, были из легкого ценного дерева, и они были на колесиках, чтобы легко перекатывать их по извилистым коридорам.