Модель дворца была уже отчасти разбита. Слуги состязались за лучшие части для хозяев, жадные руки оторвали восточную часть, оставив лишь горку крошек марципана. Кто-то схватил оставшиеся стены и оторвал. Башня упала в пруд из крема.
Придворные притихли, пока ели. Лорды и леди сидели группами, их слуги стояли на коленях рядом с подносами. В дальнем конце зала на платформе сидела императорская семья и близкие. Калвин была рада, что сегодня не была лучшей подругой Килы. Она видела, как скучала третья принцесса, открывала рот для угощений, что слуга аккуратно опускал на ее язык. Первый принц сидел рядом с ней, пытался привлечь ее внимание, но Кила игнорировала его. Наследник императора злился.
Калвин поискала взглядом Амагиса, она переживала, чтобы он не заметил их отбытие. Она заметила его у края платформы. Он был спиной к залу, смотрел на семью императора, может, на саму Килу.
Калвин могла лишь делать вид, что ела с подноса, что Халасаа держал рядом с ней. Она тревожно разглядывала зал, искала лучшего момента уйти незаметно. Она видела музыкантов, танцовщиц и жонглеров, ждущих у дверей сигнала начинать развлечения. Тогда будет лучше всего уйти.
Но музыканты не успели усесться в центре, на платформе возникло смятение. Одна из императриц пронзительно закричала, почти все в королевской семье вскочили на ноги. Калвин встала, но не видела, что случилось, как не видел и Халасаа.
А потом они услышали шепот, летящий по залу.
— Император… император упал… ему плохо!
Придворные поднялись на ноги, забыв о банкете, подносы упали на пол. Лорды, леди и слуги поспешили к платформе, жутко желая увидеть, не помня, что на императора нельзя глазеть.
— Где лекари? Назад, отойдите! Прочь! Расстегните ему воротник, снимите перчатки! Как вы смеете его трогать! Я не ниже тебя рангом… — принцы кричали приказы, но никто не помогал императору.
Халасаа коснулся рукава Калвин. Они повернулись и выскользнули из взволнованной толпы. Халасаа, пока толпа не видела, забрался по резной стене, вставляя пальцы ног в выемки в резьбе. Калвин в перчатках и тяжелом одеянии могла лишь смотреть.
— Что видно? — спросила она.
Халасаа был неподвижен, словно статуя.
Мужчина мертв.
В центре давки возникла брешь. Принцы и императрицы со слугами отошли, освободив место вокруг мелкого тела императора. Халасаа успел взглянуть, и брешь сомкнулась: желтое лицо, уже восковое от смерти, обмякшие руки, ужасно голые без перчаток, сжатые на расшитом одеянии. И шепот разнесся по залу, словно ветерок над песком.
— Он мертв… император мертв… наконец-то мертв!
Халасаа спрыгнул со стены, они с Калвин ушли из зала. Никто не заметил их. Все были поглощены ужасом и волнением, после стольких лет случилось немыслимое, еще и при дворе. Император умер. Многие придворные не знали другого правителя. И двор, где все мгновения каждого дня подчинялись церемониям и строгим правилам этикета, оказался в хаосе. Никто не знал, что теперь будет. Император был центром активности двора. Без него вся ткань империи могла распуститься.
Они с Халасаа поспешили по широкому извилистому коридору, что вел из Зала середины лета. Калвин сняла перчатки и сунула их за пояс, побежала, подобрав юбки. Коридоры были почти пустыми. Чиновник средних лет, неловко натягивающий перчатки на бегу, крикнул Калвин:
— Вы слышали? Он мертв, император мертв! — чиновник остановился, выдохнув, посреди коридора. — Первый принц затевал это годами! Они столкнул его с платформы!
— Нет! — крикнула Калвин. — Я видела это… принца не было рядом с ним!
— Тогда яд, — сказал чиновник под нос. Все правила поведения были забыты. Он был крупным и наглым мужчиной, который в обычный день и не заговорил бы с женщиной без перчаток в коридоре. Но этот день был необычным.
Идем. Нужно спешить, — Халасаа был впереди нее, готовый завернуть за угол. Калвин вдруг растерялась. Этот коридор или другой вел к покоям Килы? Белые туннели выглядели одинаково. Но Халасаа ощущал направление, как птица, и он без заминки юркнул за поворот, потом еще, и они оказались в галерее, откуда смотрели процессию. — Тут, — сказал Халасаа в ее голове.
— Да, — выдохнула Калвин.
Чары еще были там. Мерцали в воздухе, хоть она не слышала их. Они ощущались всюду. Только давка и смятение толпы помешали уловить их раньше. Чары были ясными, как эхо колокола, как дыхание. Без колебаний они с Халасаа пошли на зов, пока не добрались двери покоев Килы.