Они остановились. Калвин еще не была в спальне Килы, только в приемной принцессы. Тяжелая шелковая штора свисала с арки. Калвин взглянула на Халасаа.
Он был решителен.
Нужно войти.
Внутри могли быть слуги, собирать вещи принцессы, но им нужно было рискнуть. Чары исходили изнутри. Калвин отодвинула занавеску.
Комната была пустой. Ни ширм, ни шкафов, ни подушек или зеркал. Слуги унесли все в комнаты Килы в летней части Дворца. До конца дня опустошат и покои, где оставались Калвин, Хебен и остальные. Плавные изгибы стен и потолка были голыми, выделялась сложная резьба, черная, бежевая и серая, не скрытая яркими гобеленами. Длинное окно впускало слепящий свет в комнату, вуаль не приглушала его, и свет резал, как нож.
Калвин прошла к стене. Им с Халасаа не нужно было говорить. Они знали, что были все ближе с каждым шагом.
Вдруг голос зазвучал из глубины покоев.
— Бери те стулья, Рисс, а я сложу эти. Это последние… — Халасаа коснулся рукава Калвин и кивнул на маленький проход. Там были не шторы или ширмы, как во всем Дворце, а дверь. Она открылась от прикосновения Калвин. Они забежали в проем, пригибая головы. Калвин закрыла дверцу за ними.
Они оказались в темноте, свет проникал только из-за дверцы. Пока глаза привыкали, Калвин увидела, что они стояли у лестницы. Потолок был очень низким, они не могли выпрямиться. Стены изгибались вокруг них, как сжимающая рука.
Калвин и Халасаа поднимались в темноте, лестница вилась. Ступени были неровными, и было сложно не споткнуться, не удариться о края лестницы.
Через время сквозь стены стал пробиваться свет, словно камень был веком на глазу, и они увидели путь. В сером свете, уставшие, они взбирались, пригибая головы у потолка. Калвин в тишине протянула руку за собой, и Халасаа сжал ее ладонь и отпустил. Чары все звенели вокруг них, становясь все сильнее.
Ступени сужались. Калвин согнулась вдвое, и Халасаа сказал ей:
Я не могу идти дальше.
— Жди меня здесь, — шепнула Калвин. Она говорила тихо, но голос казался громким после тихого подъема, когда слышно было только их шаги и дыхание. Калвин пошла дальше одна.
На вершине лестницы была дверца, пара к той, что была внизу, но еще меньше. Она доставала до талии Калвин. Халасаа никак не пролез бы туда. Калвин была высокой, но худой. Она сможет протиснуться.
Она думала, что будет заперто, но дверь открылась. Она согнулась и заползла в проем.
Солнце ударило ее, как молот. Она оказалась на крыше самой высокой башни Дворца паутины, высокого тонкого шпиля, который она видела в первый день, который пронзал небо, будто игла. За белизной Дворца была со всех сторон красная пустыня, до горизонта тянулось чистое синее небо.
Крыша была в три шага шириной. Невысокая стена была по краю, до колен Калвин. Солнце жгло крышу, сделало ее белой, и у края было немного тени. В тени лежал ребенок.
Дэрроу-3
Его судно неслось по волнам Внешнего моря. Прошлой ночью Дэрроу миновал западный берег Балтимара, видел там огни. Теперь только открытый океан был между ним и империей Меритурос. Когда-то он клялся, что не вернется. Но его тянули две вещи, пока луны двигали воду. Одна из них была высокой девушкой с темной косой. Другая была в его кармане. Он держал рукой румпель, пока другой теребил кольцо с рубином, крутил его, пока не стер пальцы. И даже тогда он не мог отпустить кольцо.
* * *
Испытание изменило повседневную жизнь мальчика. Он уже не ел и не спал с младшими детьми, а жил в другой части Дворца, на западной стороне, где было жарко днем. Даже три года спустя он знал, что это было ошибкой, что безопасность он купил за фальшивые монеты. Он ждал, что в любой миг его назовут трусом и обманщиком. Он узнал, что случалось с детьми, провалившими Испытание, тем, кому хватало умений, но не хватало послушания. Их отсылали на север, во Дворец паутины, и приносили в жертву. Девочки, которые редко попадали в Черный дворец, всегда оказывались упрямыми, их отсылали без исключений. Детьми волшебники платили за уединение. Они заключили сделку: в обмен на детей волшебники будут защищены в Хатаре, чтобы развивать магию и оберегать свое тайное мастерство.
Мальчик стал понимать братство волшебников и их связи. Он видел их страх мира снаружи, их верность традициям, древнему учению, что они оберегали. И он тоже радовался своему дару. Один из старших волшебников говорил ему:
— Снаружи не свобода. Свобода тут, в стенах. А? Понимаешь, мальчик? — и он понимал.
Мальчик не знал, что случалось, когда дети попадали во Дворец паутины, какой была их жертва. Он надеялся никогда не узнать, ведь мятежных подростков наказывали, хоть он мог подумать, что Испытание дало ему безопасность навеки. Но были пределы. Когда у мальчиков менялись голоса, и их считали мужчинами, их уже не отправляли во Дворец паутины.