Калвин коснулась тонкой руки ребенка.
— Император мертв. Двор в хаосе. Это лучший шанс спасти тебя.
Сухие губы Шады не прекращали двигаться, тихое рычание не умолкало, но она медленно кивнула.
— Мой друг может исцелить тебя. Не бойся. Он ждет нас внизу. Смелее. Я отнесу тебя к нему.
Калвин обвила руками хрупкое тело девочки и подняла. Шада закричала от боли и прикусила губу. Пение затихло. Девочка была маленькой, а Калвин — сильной, но она пошатнулась от неожиданного веса.
Шада зашептала тревожно в ее ухо:
— А остальные? Он убьет их! Он поймет, что я замолчала, и придет!
— Ты про других детей?
— Нас пятеро из… из Черного дворца, — она поежилась и уткнулась лицом в плечо Калвин.
Калвин стояла на ярком солнце и размышляла.
— Пять колдунов? Всего пять? А остальные дети?
— Они в Черном дворце. Тут нас только пятеро.
— Их ноги тоже сломаны?
Шада скривилась, будто пытаясь улыбнуться.
— Замки и цепи не могут сдержать колдунов железа.
— Но… зачем вас держать тут вот так? Кто так жесток?
Шада вгляделась в лицо Калвин.
— Мы поем день и ночь, все время. Храним Дворец целым. Мы спим по очереди, — ее огромные глаза пристально глядели на Калвин. — Если мы не будем петь, Дворец паутины превратится в пыль.
Калвин вздохнула, времени на раздумья не было.
— Мы найдем остальных и заберем вас всех отсюда. Дворец не важен. Но нам нужно спешить.
Шатаясь, она склонилась у темного прохода. Шада закричала. Они не помещались в узкий проем лестницы. Калвин быстро размышляла. Она опустила девочку и оторвала кусок плотной внешней юбки.
— Мы сделаем салазки. В Антарисе, откуда я прибыла, мы катаемся со снежных холмов на санях и… конечно, все забываю. Ты знаешь, что такое снег? Вот, садись на юбку, а я потяну тебя по лестнице. Будет больно, Шада, прости… — но девочка понимала. — Это как катиться с дюны, — сказала она, темные глаза были полны боли, когда Шада заерзала на сложенном обрывке ткани. Калвин была осторожной, но спуск вышел ухабистым по извилистым ступеням. И очень медленным. Они спускались по ступеньке за раз в темноте.
— Халасаа, о, Халасаа, — Калвин не знала, говорила это вслух или звала мыслями, но ответ раздался в ее голове.
Я здесь.
— Со мной ребенок. Шада, — он был впереди нее, ждал там, где лестница становилась шире. Его ладони поймали девочку, и Калвин отпустила ткань. Калвин прижалась к прохладной каменной стене. — Она ранена, Халасаа. Ее ноги…
Калвин видела в тусклом свете, как он опустился перед испуганным ребенком. Он осторожно поднял ее ножку и держал своими большими ладонями. Шада охнула и вздрогнула.
— Нет… нет!
— Халасаа тебе не навредит, Шада. Обещаю.
Тише, кроха, — зазвучал в их головах спокойный голос Халасаа, а потом Калвин услышала вопрос только для нее. — Кто мог так ранить ребенка?
— Не знаю, — беспомощно сказала она. — Наверное, Амагис. это комнаты Килы, но она очно ничего не знает.
Он сломал не только ее кости. Ее душа и разум тоже повреждены.
— Ты можешь ее исцелить?
Халасаа кивнул.
Раны духа серьезнее переломов костей. Но я могу ей помочь, — его быстрые руки гладили ступню Шады с тихой магией исцеления, Силы становления, принадлежащей древесному народу. Калвин сидела у холодного камня, позволила себе отдохнуть. Ее ладони покалывало, голова гудела от приятного знакомого ощущения чар. Она наблюдала за уверенными движениями Халасаа, впала почти в транс, невольно двигала руками, почти как он. Этот танец исцеления был очень ценным даром, и он последним знал эти тайны…
Она уловила шум в комнатах внизу, насторожилась и посмотрела на Халасаа, но его лицо было строгим от концентрации. А она снова уловила шорох мантии по каменному полу. Может, слуги вернулись за последним матрасом.
Быстро, не трогая Халасаа, Калвин спустилась к дверце. Лучи света пронзали тени на лестнице, как и все во Дворце, дверь была из резного камня, в ней были щели. Калвин прижалась к оной из брешей.
Мгновение она видела только пустую комнату. А потом все перекрыло черное, и она отпрянула с колотящимся сердцем. Амагис с напряженным от гнева лицом решительно шагал к ней.
Она отошла на шаг и запела тихие и быстрые чары льда. Молясь, чтобы он не услышал ее, она спела лед вокруг двери, чтобы та не двигалась. Песня еще не была закончена, а волшебник потянулся к ручке. Калвин пела, усиливая чары, размышляя в панике. Она знала, что заперла их в ловушке, но ей нужно было сдержать волшебника, пока Шада не сможет бежать.