— Не бойся, — уверенно сказала Мика. — Когда мы вытащим этих детей, мы пойдем помогать остальным.
Шада не улыбнулась, но ее большие глаза засияли.
— Черное место в Хатаре, — сказала она.
Хебен напрягся.
— Хатара — самая жестокая часть пустыни. Оттуда редко уходят.
— Тот Амагис пришел оттуда, и эти дети уйдут, — завопила Мика. — И мы уйдем!
Калвин сглотнула и пожелала в этот раз, чтобы у Мики было меньше энтузиазма, а больше пессимизма, как у Траута. Задача была сложной и без этого. Что это за Черное место, и что им в нем делать? Она вспомнила на миг слова Дэрроу… Она ощутила укол тоски по Дэрроу, по его опыту и советам. Она отдала бы правую руку, лишь бы поймать взгляд его серых глаз, ощутить тепло его ладони. Но они пришли сюда за детьми-волшебниками, они не могли отвернуться.
Словно читая ее мысли, Халасаа выпрямил длинные ноги и встал.
Идем. Сначала эти дети. Потом остальные.
— Вы исцелите их, как меня? — Шада серьезно посмотрела на Халасаа. — Как ты это сделал?
Это дар исцеления, дар моего народа. Ты поешь, а я умею танцевать.
— Нам стоит разделиться, — сказала Калвин. — Шада, куда нам идти?
Шада сказала:
— Я знаю каждый уголок Дворца, все комнаты и коридоры, каждую ступеньку и балкон. Я пела их день и ночь.
Калвин кивнула:
— Есть идея, — вдохновившись спуском Шады, она сорвала гобелен со стены и расстелила на полу. — Халасаа, подержи край. Нет, встань на него, в центр, да, как мачта на корабле, — она спела тихие чары ветра, гобелен надулся перед Халасаа. — Видите? Это парус, мы можем двигаться по коридорам быстрее, чем пешком. Мика, вы с Халасаа на одной стороне, я — на другой. Как только найдем детей, они поднимут гобелен чарами.
Мика восторженно улыбалась.
— Ты слишком много времени проводишь с Траутом! Это прекрасно, как его идеи!
Калвин покраснела.
— Шада, жди нас здесь с Хебеном. Береги силы, путь будет долгим.
Но Шада покачала головой.
— Нет, в комнате в центре Дворца нет ни окон, ни двери. У вас нет магии железа. Я нужна там.
— Я пойду с тобой, — твердо сказал Хебен, его рука лежала на плече Шады. Он посмотрел в глаза Калвин, и она вдруг обрадовалась, что не была одна.
Они договорились, что Мика и Халасаа пойдут за детьми в подземелье, Мика знала там территорию. Калвин, Хебен и Шада спасут остальных. А потом группы выберутся из замка и найдут лагерь, где они оставили хегесу.
Если бы не хаос в комнатах и коридорах и общая подавленность двора, это им не удалось бы. Мика и Халасаа поспешили по коридору, Мика вскрикивала от радости, Халасаа придерживал гобелен, длинные волосы струились за ним. Шада рычащими чарами придерживала второй гобелен, и Калвин спела порыв ветра, что понес их вперед, и они склонялись, направляя движение. Хебен широко улыбался, наконец, покинув комнаты, они мчались по гладкому коридору, скользили по изгибам и на поворотах.
На лестнице ковры не помогли бы, но Шада вела их к коридорам слуг, по которым они катили мебель на колесиках, чтобы не таскать по ступеням.
Они неслись по гладким склонам быстрее, чем Калвин каталась по заснеженным холмам в Антарисе. Способ передвижения потрясал, из одного конца Дворца в другой, между этажами, и Калвин направляла их чарам и вверх, и вниз. Бежевый камень слился, пока они неслись мимо.
Шада потянула Калвин за рукав и указала на широкую арку справа, Калвин повернула гобелен, и они вылетели на террасу, что шла вдоль дворца. Пол покрывала тысяча мелких плиток, они были вырезаны так, чтобы поверхность ловила свет садящегося солнца и мерцала, как перламутр.
Теперь Калвин могла по-настоящему использовать силу своих чар.
— Держитесь! — закричала она и вызвала ветер в их парус такой силы, какой она осмелилась. Гобелен надулся перед ними, и Хебен охнул, когда они понеслись вперед. Терраса была вдоль дворца, но без вида на пустыню. Высокая стена закрывала от нее, покрытая цветущими лозами, и они казались зеленым пятном из-за скорости полета. Но проход был открыт небу, и Калвин видела угасающий свет, делающий небо бесцветным. Скоро стемнеет. Амагис пришел в себя? Он найдет их? Скрывались ли во дворце другие колдуны, которые помогут ему, или он был один?
— Прошу, осторожнее! — закричал Хебен. Они накренились к стене, и Калвин поспешила исправить курс. Гобелен истерся о грубые полы Дворца, у края появилась прореха.