Они были возле Летнего крыла, и там впервые были люди. В угасающем свете Калвин видела потрясенные лица в арках террасы. Испуганные придворные отскакивали с пути. Они летели слишком быстро, чтобы их могли поймать, но их заметили. Даже в день странных событий летящий гобелен с людьми на нем был обсуждаемым зрелищем.
Они повернули во Дворец, летели все глубже к центру Дворца на потрепанном гобелене. Даже с помощью чар он не прослужит долго. Нити разрывались, и магия не могла сдержать их.
Шада прошептала:
— Это путь в комнату Орона.
Калвин остановила гобелен. Проход перед ними резко изгибался. Шада спрыгнула.
— Это лабиринт. Я покажу путь.
Хебен сторожил снаружи, Шада повела Калвин по изгибам лабиринта уверенно и быстро; было так узко, что девушкам приходилось идти друг за другом. В центре перед ними предстала стена без отличительных знаков, шириной в четыре шага, поверхность была выпуклой.
Шада глубоко вдохнула и запела, сначала с дрожью. Ее голос усиливался, стена дрожала.
— Пой, Шада! — закричала Калвин. — Я помогу.
Верхний угол стены стал рушиться, как кусок сыра. Калвин сдувала ветром куски камня. Пыль окружила их, и они закрывали глаза от этой бури.
Теперь Калвин слышала третий голос: другой ребенок добавил чары, бил по стене изнутри. Стену пробили, Калвин открыла глаза и увидела фигурку, сжавшуюся в вихре белой пыли и кусков камня. Стена быстро рушилась, комната таяла у них на глазах. Калвин прошла внутрь и схватила мальчика. Орон обхватил ее шею, как делала Шада, прикрывая глаза от яркого света после долгого пребывания во тьме.
Калвин, Хебен, Шада и Орон неслись по пустым комнатам и холодным коридорам Осеннего крыла, замедляясь. Калвин гнала рвущийся гобелен вперед, боясь, что каждый поворот будет последним. Она показала Орону на самую большую прореху в гобелене, он смотрел на нее пустыми глазами. Калвин поискала помощи у Хебена.
— Ты можешь это починить? — спросил он у мальчика. Орон пожал плечами и с неохотой запел, крепко сплетая нити. Калвин ощущала его враждебность и вспомнила слова Халасаа, что дух Шады был поврежден хуже ее ног. С Ороном могло быть то же самое.
Наконец, они добрались до дверцы в основании второй башни. Калвин и Хебен оставили детей на гобелене, а сами поднялись по темной лестнице. Тут ступени были шире, чем в башне Шады, и Хебен смог забраться наверх.
Они вышли на крышу башни, на небе сияли звезды, Калвин столько их еще не видела. Она впервые за их время во Дворце видела ночное небо.
Хебен резко вдохнул, и она заметила темную фигуру на фоне сияющих звезд. С порезом на подбородке белое лицо Амагиса сильнее выделялось среди темноты. Калвин услышала приглушенный вопль боли, увидела, что волшебник держал мальчика, что был меньше остальных. Одной рукой он зажимал рот мальчика, чтобы он не крича и не пел. Чед боролся в хватке волшебника, хотя движения причиняли ему боль.
Губы Амагиса двигались. Калвин бросило в сторону, чары впились в ее тунику и потянули к низкому борту, чтобы выбросить за край.
Калвин не успевала подумать. Она уже раскачивалась на краю башни. Хебен бросился вперед без колебаний потянул ее к полу. Калвин не могла петь — она кричала от боли, ткань туники впивалась в ее плоть.
И тут она услышала злой голосок с порога. Шада пошла за ними. Она смотрела на Амагиса, сжимая кулаки, опустив голову, возмущенно рыча, как маленький васунту. Она пела, чары впились в расшитый воротник волшебника, тот сдавил его узкое горло, душа, задавливая его чары, голова Калвин ударилась о крышу, когда хватка на тунике пропала.
Она еще не села, а уже пела. Амагис тщетно терзал воротник, отпустил мальчика. Чед рухнул, ведь не мог использовать ноги. Калвин чарами ветра толкнула Амагиса, и ветер раздул его черный плащ за ним, напоминая летучую мышь в ночном небе.
Но она спела ветер сильнее, чем когда-либо, а Амагис уже потерял равновесие, пока боролся с воротником. Ветер наполнял складки черного плаща. Калвин видела, как белая маска его лица искажается от улыбки ужаса, как у черепа. Он широко раскинул руки, повис на фоне сияющих звезд. Калвин закричала, ее песня прервалась. Было слишком поздно. Она бросилась вперед, Амагис полетел за край.
Черный плащ раскрылся, как крылья, заметные рядом с белизной Дворца, и он завис в воздухе, как птица.
— Он запоет! — охнула Калвин. — Он спасется… — но волшебник не успел вдохнуть, чтобы спастись. Темная фигура неслась вниз, к куполам, башенкам и садам Дворца. От удара не было звука. Но все увидели обмякшее тело внизу, черный небольшой силуэт на белом камне.