Глядя на руины Дворца, она видела мелкие фигурки у основания: выжившие придворные? Армия? Или мятежники начали революцию? Как бы там ни было, она не хотела им попадаться.
Она пошла в овраг к ручью и зелени, что обрамляла его. Там был лагерь под утесом, хегесу были привязаны к дереву на длинных веревках.
И Хебен наполнял флягу в ручье. И… Калвин побежала. Халасаа пошел к ней, протягивая руки. Мика радостно болтала с Шадой, Орон умывался в ручье, пока Хейд и Вин сидели у костра и делали лепешки.
Халасаа обнял Калвин и закружил.
Калвин! — она уткнулась лицом в его плечо и крепко обняла, не могла говорить.
«Почему ты не отвечал, когда Дворец пал? Я думала, ты погиб!».
Я отвечал, сестра, но твой разум был шумным, не слышал меня.
Хебен подошел, затыкая флягу пробкой.
— Я рад, что ты цела, миледи, — он от радости вернулся к вежливости.
Халасаа опустил Калвин на землю.
— Да, я цела, — серьезно сказала она. — Но Чед… он погиб при побеге.
Дети собрались вокруг, серьезные, не удивленные.
— Мы все скоро умерли бы, если бы вы не пришли, — сказал Вин.
— Он хоть умер под небом, а не в ящике, — сказал Хейд, Вин мрачно кивнул.
— Им в подземелье было сложнее всего, — прошептала Шада Калвин. — Вес Дворца был на них. Потому в темноте было двое, — Хейд и Вин были очень бледными, и они прятали глаза от солнца и моргали от света.
— Видела нашу работу? — Хебен указал на Дворец.
— Да, — сказала Калвин. — Теперь вокруг Дворца люди. Вокруг развалин.
Хебен кивнул.
— Я смотрел. Придворные выбрались. Думаю, слуги воруют вещи.
— Я тоже их видела, — добавила Мика. — Все потрясены, как жующие славу. Будто это кошмар, и они ждут пробуждения.
— Нужно идти, — сказал резко Калвин. — Всюду солдаты. И нас много…
Калвин нахмурилась.
— Мы не должны уходить. Может, мы как-то поможем. Там могут быть раненые. И скоро может произойти сражение, — она передала им то, что услышала от солдат.
— Нельзя тут оставаться, — сказал Хебен. Калвин видела, как он устал. Все устали. — Мы уже договорились. Нужно идти в Хатару без промедления. Если тут будет бой, нам это не нужно.
— Времени мало, — Мика оглядела лагерь. — Нужно все собрать…
— Мы еще ничего не решили, — голос Калвин был ледяным, и все вдруг отпрянули от вспышки власти в ее глазах. — Халасаа? Что скажешь?
Халасаа был в стороне, не участвовал в споре.
Ты нужна нам, Калвин. Нам нужны твои чары. Если останешься, я с тобой. Если пойдешь, я за тобой.
Калвин упрямо сказала:
— Дэрроу остался бы и помог.
— Дэрроу тут нет, — сказала Мика.
Шада вмешалась:
— Вы обещали спасти Гаду и остальных! Обещали!
Калвин выпрямила спину, хоть ощущала себя беспомощной. Другие стояли и смотрели на нее, и она с шоком поняла, что если настоит, они послушаются ее. Слова Халасаа тихо зазвучали в ее голове:
Ты винишь себя в смерти ребенка. Но, оставаясь тут, ты его не вернешь. А остальные дети? Ты поклялась. Нельзя нарушать обещание.
Калвин выдохнула.
— Да. Мы пойдем, как только сможем.
Хебен кивнул и коснулся ее плеча, а потом повернулся к лагерю. Калвин устало пошла к костру, ждала лепешки. Она хотела отдохнуть, проспать целый день, но получила лишь пару мгновений, пока жевала в тени теплый хлеб.
— Ты рада, что мы с Шадой нашли на кухне муку? — спросила Мика с вызовом.
— Да, рада, — вяло сказала Калвин. Не было сил спорить. Она смотрела, как Мика убежала с Шадой, отвязала хегесу, шутила и смеялась. Они словно дружили годами.
Калвин, — Халасаа смотрел на нее.
— Мы ведь еще не уходим?
Нет, — он указал ей оставаться, где она была. — Еще есть время отдохнуть, — он сел рядом с ней с серьезным лицом.
— Ты тоже устал, Халасаа.
Было сложно исцелять тело и дух детей. И времени было мало. Орон, последний мальчик, мог остаться сломленным.
— Можно будет исцелить его позже, — Калвин коснулась его руки.
Возможно. Но, боюсь, дальше не будет просто.
— У нас всегда все сложно, Халасаа, — сказала она, но он не улыбнулся. Ее друг прожил жизнь в лесах Диких земель. Он и его народ жили на платформах над деревьями, но почти все время проводили в тени леса. Калвин сказала. — Пустыня точно кажется тебе странной после Спиридрелла.