Она закрыла глаза, улыбка мелькнула на ее лице от мыслей. Может, ей нужно родить от Халасаа детей, чтобы они унаследовали дар от родителей? Она еще никогда так не думала о Халасаа. Но она любила его, и он был близок ей во многом, в чем не был Дэрроу. в груди болело. Дэрроу был странным, одиночкой. Она знала, что он заботился о ней по-своему, и она не сомневалась, что он вернется в Равамей, когда будет готов. Он был хорошим учителем. Вместе они смогли бы создать школу колдунов, о которой она мечтала…
Последние спутанные мысли были о высоких деревьях на холме за садом Халасаа. У ее ног были дети, слушали, как новенькие слушали у ног Марны в Антарисе, прошлое и будущее переплелось. Ветер пел в деревьях за ее спиной, солнце сверкало на море…
Она не знала, что Халасаа укутал ее в плащ и уложил спать рядом с собой, пока васунту выли вдали за серебряными песками.
На следующий день Калвин была ужасно уставшей. Чары исцеления забрали у нее что-то, что не восполнил простой сон. Она спела снег и пополнила фляги, помогала Мике призывать ветер в их паруса, но у нее не было сил на что-то еще. Они остановились отдохнуть, Шада принесла ей кусочки хлеба, сушеного мяса и глоток ценного молока на дне чашки, уговаривала ее поесть.
— Давай, Калвин. Впереди долгий путь.
— Знаю, — Калвин улыбнулась с потрескавшимися губами. Да, они нуждались в ней, ей нужно было заботиться о себе. Она заставила себя жевать сухое мясо.
— Ты сотворила чудо для Орона, — Шада села на песок, скрестила ноги, следя, чтобы Калвин доела. — Почему ты так не делала раньше?
— Я не знала, что могла. Я думала, эта магия доступна только Халасаа. И это сложно, Шада, намного сложнее других чар.
— Это не так сложно. Гада говорит, это легко, как дышать… — она помрачнела.
Калвин подумала о руинах Дворца, когда песня железа вырвалась из нее, почти против ее воли. Она не пыталась петь чары железа с тех пор, она боялась. И она не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что она сделала это, даже раз. Поющая все песни. Марна говорила, что пророчеству не сбыться, ведь мужчины не могут петь чары льда, а женщины — железа. Но это было не так. Да, Самис не овладел песней льда. Но Шада пела магию железа…
«И я ее пела…».
К ее облегчению, до того, как она закончила мысль, Хебен позвал ее, и Калвин вернулась на свое место на циновке.
В следующие дни они продвигались медленно на юг, огибая горы между ними и жестокими землями Хатары. День за днем земля становилась тверже и более каменистой. Наконец, чары железа перестали удерживать циновки, и их бросили. Теперь они шли по земле.
В один из дней Хебен убил двух хегесу, хоть Хейд возражал. Вин и Орон выпили их кровь, набираясь сил. Дети пытались заставить Халасаа выпить кровь, но он отказался.
Калвин проглотила немного густой темной жидкости, хотя часть ее протестовала. Еды оставалось мало. Все дети ослабели. Мясо хегесу приободрило их на пару дней, но они уставали все сильнее. Даже крепкая Мика сдавалась, с трудом могла спорить. И Хебен, на которого Калвин полагалась все сильнее, начал сбиваться. Он забрал себе трубу и смотрел на горизонт по сто раз в день, искал конец гор, ведь дети указывали, что там будет край Хатары.
— Не понимаю, — пробормотал он. — Мы уже должны быть там.
— Мы ходим по кругу, — пробормотал Орон с потрескавшимися губами. Его лицо и ладони облезли от солнца, его лохмотья были красными от пыли. — Стоит повернуть на запад, к морю, и начать оттуда.
Хебен покачал головой и потер грубую карту не земле краем палки.
— Нет. Если мы здесь, то до моря дальше, чем до Хатары.
— Но ты не знаешь, где мы. Мы можем быть тут или тут! — Орон провел ногой по карте.
— Будь тут Тонно, он вел бы нас по лунам, — сказала Мика, и мы не заблудились бы.
— Или Траут с его искателем пути, — Калвин вяло улыбнулась.
— Мы не сбились с пути, — строго сказал Хебен. — Я прожил в пустыне всю жизнь, я умею искать путь.
— Никто в тебе не сомневается, — поспешила сказать Калвин.
— Тонно нас вывел бы, — бурчала Мика. — Он плавал за лунами дольше, чем Хебен… был… — но ее предложение оборвалось, она погрузилась в подавленную тишину. Калвин вздохнула, не в стиле Мики было заканчивать спор вот так.
Халасаа был все тише с каждым днем. Калвин старалась ходить рядом с ним.
«Сны все еще беспокоят тебя, Халасаа?»
Сны? — он посмотрел на нее, но будто не видел. — Я всегда вижу сны.
«Даже когда бодрствуешь? Даже сейчас?».