Всегда. Всегда сны, — он сжал губы и вышел под жестокое солнце.
Той ночью Калвин не могла спать. Она укуталась в плащ, и выбралась из палатки. Время Одинокой девы с одной луной и звездами, пылающими на небе от горизонта до горизонта. Она не видела такого огромного неба даже в море. Воздух был кристальным, холодным и прозрачным. Калвин сжала плащ под подбородком, знала, что ее ладони дрожали не от холода, а от усталости и голода. Сухой всхлип застрял в ее горле камнем, она не могла сглотнуть его. Они все умрут в этом пустом месте? Их кости будут белыми лежать в сухой долине? Она подумала о маленьком лице Чеда, не видящего небо.
Она смотрела на мириады звезд и одинокую луну. Впервые в жизни она пыталась молиться Богине, но не могла. Слова оставили ее. Сухие губы двигались, а звука не было. Она не ощущала Великую мать Тарис. Калвин была одинока.
Она стояла там пару мгновений, смотрела на небо, не утешаясь. А потом повернулась и пошла в палатку, где спали дети.
На следующий день территория стала меняться. Теперь каменистая долина была в оврагах, и они уставали, спускаясь и выбираясь из них, двигаясь на юг. Калвин замерла и вытерла пот со лба. Как она могла хотеть пить и потеть?
— Раньше тут были ручьи, — сказал Хебен. — Текли с горы в море.
— Ручьи! — Мика скривилась. — Шутишь, да?
Халасаа долго смотрел вперед, взгляд был рассеянным, он видел то, чего не видели другие.
Больше нет.
— Идем, Сукия, Хегги, — успокаивал Хейд хегесу. — Идемте.
Дом! Неужели они его увидят? Калвин волочила ноги, шаг за другим. Она смотрела на горизонт, щурясь. Земля пропадал в сотне шагов вперед.
— Еще обрыв, — крикнула она за плечо.
Шада застонала.
— Не могу… Я так устала…
— Идем, Сукия, — Мика пыталась развеселить ее, но Шада не реагировала.
— Скоро будем с Гадой, — сказал Хебен, но без уверенности.
Калвин подняла голову, моргнула и посмотрела снова. Наступил тот миг, которого она боялась. Она начала видеть, что видел Халасаа, как было в его снах. Она видела силуэты деревьев на склоне, они трепетали и двигались к ребятам. Она всхлипнула.
Хебен закричал. Один из детей завопил. Калвин потерла глаза и увидела, что темные силуэты были не деревьями, а людьми. Солдаты. Она открыла рот, чтобы запеть, отогнать их песней. Но горло пересохло так, что звука не было. Ее голова кружилась, она опустилась на колени. Они так далеко прошли, но проиграли.
А потом она поняла, что это сон. Одна из фигур выбежала из группы и поймала ее, пока она теряла сознание. Все потемнело перед глазами Калвин, и последним она увидела лицо Дэрроу над собой, его сильные руки держали ее, и она обмякла.
Шесть
Черный дворец
Проснувшись, Калвин подумала, что была на «Перокрыле». Белая ткань была растянута над ней, холодный ветерок ласкал ее лицо. Ее тело болело, но было приятно лежать ровно и в тени. Она закрыла глаза и сонно слушала тихую музыку чар, что делала ветер.
Прохладная сухая ладонь коснулась ее пылающего лба. Чары оборвались, и Калвин услышала голос Мики:
— Как ее лихорадка:
— Спадает, — сказал тихий голос.
Глаза Калвин открылись. Дэрроу! В лихорадке, с пересохшим ртом, она заговорила мыслями.
«Дэрроу… Ты здесь! Мне так много нужно тебе рассказать!».
Его серо-зеленые глаза расширились от ее слов в его разуме. Через миг он сказал:
— Не пытайся говорить. Выпей это, — его сильная ладонь поддерживала ее голову, он прислонил чашку к ее губам.
Вода была прохладной, Калвин никогда еще не пробовала ничего такого вкусного. Она попыталась сесть, но Дэрроу уложил ее.
— Отдыхай, Калвин, у тебя мало сил. Отдыхай. Мы о тебе позаботимся.
Она сонно прикрыла глаза.
«Халасаа в порядке?».
Дэрроу помрачнел.
— Он тоже отдыхает. Не переживай. Спи.
Калвин боролась мгновение. Как она могла спать? Было много дел: дети, Халасаа, Мика, Хебен, васунту… Но Дэрроу крепко сжимал ее руку, и она сдалась. Ее глаза закрылись, и она уснула.
Она не видела лицо Дэрроу, пока он смотрел на нее, сжимая губы, с нежностью в глазах.
Она проснулась намного позже и увидела, что белая ткань была палаткой. Дэрроу все сидел, скрестив ноги, у горы шкур хегесу, на которых она лежала. Она слабо сказала:
— Мне казалось, что я на палубе «Перокрыла».
Дэрроу улыбнулся.
— Мы в лагере мятежников. Мы с Тонно присоединились к ним, чтобы довести до Черного дворца. Мы все пойдем туда.
— Тонно здесь? — Калвин села, но ее голова закружилась. Она легла, оказавшись слабее, чем думала.