— Поймали пиратов?
— Выбросили их за борт? Они утонули?
— Привезли сокровища?
— Кто он? Колдун ветра?
— Парни не управляют ветром, картофельная голова!
Дети перебивали друг друга вопросами, смелые схватились за край корабля и висели на нем, стуча босыми ногами по доскам.
— Все на берег! — проревел Тонно. Дети завизжали, изображая страх, отскочили на пристань и убежали со смехом.
— Он играет ворчуна, — сказал Траут Хебену. — Но внутри он мягкий, как масло.
Хебен вежливо кивнул, но дети напомнили ему о близнецах, его сердце стало тяжелым.
— Все прошло хорошо, — крикнула Калвин собравшимся жителям. — Линнет, мы получили пару мешков зерна, а еще козью шерсть, из которой можно прясть, и бочку лучшего вина из Калисонс. И гостя, — она улыбнулась Хебену. — Траут, отведешь Хебена в свой дом? Встретимся там на закате и выслушаем его.
Позже Хебен помылся водой, нагретой на огне, и переоделся, сел за столом дома, где жили Траут и Тонно, пар поднимался от кружки перед ним.
— Медовуха, — сказал Тонно. — Мой рецепт. Лечит почти все.
— А теперь, — Мика устроилась за столом. — Поведай свою историю.
Хебен посмотрел на пять любопытных лиц. При дворе императора и даже в поместье отца истории рассказывали более формально. Он стоял бы в центре двойного кольца, ближним кольцом были бы мужчины, а в трех шагах за ними — женщины. Он стучал бы по натянутой коже хегесу, отмечая самые напряженные моменты. Слушатели судили бы его по пышности фраз, по упоминаниям известных людей, по поэзии, которую он мог вплести в древнюю историю, которую он решил повторить. Но это была не древняя история. Это была его история, и он был далеко от дома.
— Меня зовут Хебен из Клана Кледсек, — начал он. — Я родился третьим сыном Ретсека, сына Чебена, по прозвищу…
— Родословную можно опустить, — прорычал Тонно.
Прошу, продолжай, — тихая поддержка Халасаа.
Хебен запнулся из-за этого.
— Я… мой отец… моя семья одна из Семи.
— Семи чего? — сказал Траут.
— Семь. Первые Кланы.
Их лица были пустыми.
— Прости нас, — сказала Калвин. — Мы не были ни разу в Меритуросе. Эти Первые Кланы… правят Империей?
Не так рассказывали истории.
— Нет-нет. Император правит Империей. Но семь провинций Империи принадлежат Кланам. Мой отец верен императору, но он — лорд земель Кледсека. Номис — лорд Трентиоха, Ибен — лорд Дарру…
— Ладно, ладно, — поспешил сказать Траут. — Мы понимаем.
— При дворе императора могут быть только члены Семи Кланов. Все официальные лица и министры провинций выбираются из Семи. И генералы армии, конечно. Я собираюсь в армию… — он замолк. — Собирался.
Траут сказал:
— Меритурос — одни из главных покупателей оружия Митатеса. Их армия вооружена лучше всех в Тремарисе.
Калвин нахмурилась.
— Империя ведь не воюет?
— Сохранять сильную армию важно, миледи, — сказал Хебен.
— Но зачем? — не понимала Калвин.
— Беспорядки среди изгоев в прибрежных городах, среди рабочих в шахтах. Банды мятежников устраивают проблемы. Без армии мятежи не подавить. Армия — нить, что сшивает Империю, — Хебен заерзал на стуле. В Меритуросе женщины не обсуждали политику. Женщины вообще редко говорили в обществе мужчин. Но Калвин была любопытной.
— Откуда мятежи? Шахтеры недовольны? Чего хотят мятежники?
Хебен лишился дара речи. Он никогда не думал, что у них есть причины бунтовать: Такой была их природа. Он признался:
— Даже не знаю. Работа в шахте неприятная, полагаю. Но если бы шахтеры там не работали, они голодали бы, так что должны радоваться… А мятежники хотят свергнуть императора. Но кто тогда будет править империей, если не Император?
— В других землях Тремариса нет императора, — отметил Траут. — И они неплохо живут.
— Может, они хотят другого императора, — предположила Мика.
— Слушайте, — строго сказал Тонно. — Мы не полезем в эти планы и схемы. Это с нами не связано. Если ты пришел просить помощи в свержении императора, чтобы самому сесть на трон, ты попал не в то место, парень.
Хебен злился. Он был хорошо обучен, на лице это не отразилось, но голос дрожал от подавляемых эмоций.
— Меня не интересуют мятежники и их цели! И я не хочу быть императором. Я не поэтому пришел сюда. Я хочу попросить помощи… для поющих!
Он заполучил их внимание, они молчали, ждали его слов. Он глубоко вдохнул, но не мог говорить.
Слова Халасаа прозвучали мягко, как дождь из пыли.
Что-то случилось с близким тебе человеком.