— Почему ты прячешься? От кого? Кто правит волшебниками? Где девочка, что привела тебя сюда, Калвин? Волшебники, знают, что армия вот-вот прибудет?
— Я н-не знаю! — пролепетал Орон.
Женщина впилась в него взглядом.
— Ты боишься, да? Я знаю запах страха. Им пропахло все это место, — она дернула его за руку и отпустила. — Что ж, мальчик, — мягко сказала она, — больше не бойся. Я позабочусь о тебе до конца твоих дней. Ты будешь моими глазами и ушами. Что скажешь?
Орон сглотнула, кислота кипела в горле. Он кивнул.
* * *
Калвин сидела рядом с Халасаа, смотрела на слабое движение его груди. Он был худее обычного, щеки впали, плоть натянулась, как на барабане. Калвин беспомощно поднесла ладонь к губам. Она днями пыталась подстроиться под свет друга, но огонь потускнел сильнее.
«Халасаа! — звала она. — Вернись к нам!».
Она просидела там почти всю ночь, уже мог наступить рассвет. Тени жались в углах черной комнаты, и от запаха дыма ламп ее голова кружилась. Она утомленно опустила голову на руки.
— Ему стало лучше?
Дэрроу тихо прошел в комнату, но она не оглянулась. Она мрачно сказала:
— Он умирает. Ты ведь знаешь это?
Пауза. И Дэрроу сказал:
— Я не видел тебя со дня нашего прибытия.
— Я думала, лорд Черного дворца посылает за теми, кого хочет видеть.
Он тихо выдохнул.
— Калвин, Калвин. Тебе не требуется приглашение.
— Я больше ничего о тебе не знаю, — она посмотрела на него. — Почему ты не сказал мне о Кольце?
— Я хотел тебе рассказать. Я вернулся в Равамей, но тебя не было.
Она нетерпеливо взмахнула рукой.
— Можно было сказать раньше. У тебя была вся зима на это!
— И ты могла рассказать, что научилась чарам! Исцеление, разговоры мыслями, магия железа. Ты ничего не сказала мне! Вместо этого мне пришлось узнавать от Тонно и Мики. Но ты, видимо, была слишком занята секретами с Хебеном, чтобы найти время на разговор со мной.
— Хебен? Как это связано с Хебеном? — закричала Калвин. — Я не думала, что лорда Черного дворца такое интересует!
Серо-зеленые глаза Дэрроу сузились от гнева. Он сказал:
— Я не планировал становиться лордом, и я не буду носить кольцо долго. Но пока оно на мне, я могу творить тут добро. Разве не о добре мы говорили в Равамей? Может, я смогу принести мир в беспокойное время, и не только в Черный дворец!
— Разве не так говорил Самис? — вспылила Калвин. — Что он принесет мир и процветание всему Тремарису?
Дэрроу развел руки в жесте, какой Калвин у него еще не видела, в меритурианском жесте, и она ощутила дистанцию между ними.
— А что мне делать, Калвин? Без власти мы ничего не можем, ни добра, ни зла. Но ты хочешь, чтобы я отдал силу, ведь я могу использовать ее не так.
— Я не думаю, что ты собираешься не так использовать ее, — Калвин запнулась. Разве не этого она боялась? Кто теперь не доверял? Она прижала холодную тонкую ладонь Халасаа к своему лбу.
«Халасаа, вернись, помоги мне!».
Пару мгновений Дэрроу безмолвно смотрел на них, а потом сказал:
— Калвин, позволь объяснить, — его голос был робким, он подбирал слова. — Впервые в жизни я не чувствую себя самозванцем. Как ученик, друг Самиса и даже после Спарета я не ощущал себя так, будто заслужил то, что получил. Даже с тобой… — он умолк и отвел взгляд. — Но тут, как носитель Кольца, я уверен в себе. Я знаю, что нужно сделать, и знаю, как. Ты можешь думать, что я не имею права носить Кольцо Лионссара, как и Самис. Может, это так. Но такой дар больше не попадется. Я должен использовать его как можно лучше.
Дэрроу протянул к ней руку с квадратным красным кольцом.
— Идем на крышу, — сказал он с новым тоном в голосе, властным тоном, что требовал подчинения. Калвин слушала с тревогой, но пошла за ним из комнаты.
Они не заметили фигурку, что отделилась от теней у двери Халасаа и тихо последовала за ними.
Они поднялись по бесконечным темным ступеням и площадкам, двигаясь к жаре. В нескольких местах лампы не горели, и они шли в темноте. Дэрроу вытянул руку и схватил ладонь Калвин, ее сердце дрогнуло. Его ладонь была теплой, он уверенно вел ее наверх, не оступаясь, и она задумалась, сколько раз он делал это раньше.
Они добрались до крыши, моргая от яркого света солнца. Дэрроу повел Калвин среди сплетения труб, вентилей и гнезд птиц, среди мусора к краю крыши.
— Сюда я приходил, когда учился здесь, и смотрел на звезды.
Калвин стояла у черной мраморной стены, раскаленной так, что ее нельзя было трогать. Она помнила, как забиралась на западную башню в Антарисе, смотрела на леса. Как давно это было… Даже в жарком воздухе она ощущала тепло руки Дэрроу рядом с ее. Тут расстояние между ними казалось меньше, пока они были на воздухе и ярком свете. Среди леса труб и вентилей раздался зловещий пронзительный звук, ветер свистел в трубе.