Через какое-то время что-то начало дергать ее за длинную косу, большое рубиновое кольцо запуталось в волосах. Но они уже не думали об этом.
Семь
Рубиновое кольцо
Звенели полуденные колокола, и большие песочные часы переворачивались. Волшебники, мятежники и дети собрались на зов Дэрроу. С его прибытия правила жизни изменились — уроков не было, дети свободно ходили по дворцу, скользили по полированным полам, болтали о случившемся пылкими, но приглушенными тонами, сравнивали истории. Некоторые подумывали уйти домой. Калвин пару раз слышала тихий смех.
Но теперь никто не смеялся. Волшебники в черном и дети в темных туниках были хмурыми, собрались в центре Дворца, где Дэрроу провозгласил себя лордом.
Гада и Шада были там, рядом с Хебеном, чье серьезное лицо сияло тихой радостью после их воссоединения. Вин был там, настороженный, но упрямый, и Хейд был растерян без хегесу. Другие дети, кроме Орона, которого еще не нашли, сидели, скрестив ноги, на полу и шептались. Фенн и мятежники прислонялись к стенам, настороженно прижимая ладони к рукоятям мечей. Они были в одежде пустыни, смотрели на волшебников с подозрением. Волшебники смотрели с недоверием и презрением на мятежников, сгрудились, как стая ворон, шурша черными мантиями.
Калвин и Тонно стояли в стороне от остальных, в дальней части комнаты. Тонно опустил ладонь на плечо Калвин.
— Как Халасаа?
— Хуже. Ему будто снятся кошмары. Мы не можем разбудить его. Мика с ним.
Тонно серьезно кивнул.
— Чем скорее он будет дома, тем лучше. Мы с тобой и Микой сможем добраться обратно. Если уйдем завтра или послезавтра, вернемся домой до конца месяца.
— О… Тонно… — глаза Калвин засияли и затуманились. Она сказала. — Думаешь, Дэрроу останется тут?
— Думаю, да, кроха. Это его место. Он хоть раз стоял так прямо?
Дэрроу прошел к лестнице, толпа расступилась для него. Он, действительно, нес себя иначе, с тихой властью, с которой никто не осмеливался спорить. Может, Тонно был прав, и это было его место.
«Но это не мое место… совсем не мое!» — ее тоска по зеленым деревьям и воде была как физическая боль, сухая измученная земля кричала о том же. Калвин знала, что, если останется в Хатаре, то засохнет, увянет изнутри, как Халасаа. Но случившееся на крыше все усложняло. Ее тело пело, она словно нырнула в море после дня тяжелой работы. Она знала, что оторваться от Дэрроу будет сложнее всего. Но Халасаа нуждался в ней сильнее, чем Дэрроу…
Вихрь мыслей утомлял ее. Она очень устала, ночи рядом с кроватью Халасаа влияли на нее. Она отклонилась на крупного Тонно, пока Дэрроу поднимался по широкой лестнице. Толпа притихла, его голос зазвенел ясно и уверенно:
— Услышьте меня! Три дня я носил Кольцо Лионссара. Многие из вас думали, что я сделаю, будучи лордом, и я скажу: я изменю Черный дворец. Много поколений он был источником страха и ненависти, и они разошлись от Хатары, как рак, пожирая весь Меритурос. Некоторые из вас верят, что империя пала с Дворцом паутины. Это не так. Сердца империи там не было. Оно лежит здесь, в этих стенах. Без Черного дворца, без тайн и лжи, запугивания чарами не было бы и Дворца паутины, двора, императора и империи. Если мы хотим отстроить Меритурос, то начинать нужно отсюда и сейчас!
Дэрроу был худым, казался еще меньше в черной мантии, которую носил, прибыв сюда. Но в тусклом свете масляных ламп его волосы сияли серебром, а серо-зеленые глаза сверкали, когда он вскинул голову. Большое кольцо на его ладони сияло жутким кровавым светом.
— Изменим империю Меритурос в республику Меритурос? — его голос разносился по большой комнате. — Вы со мной?
Калвин ощутила трепет, вспомнив Самиса в башне Спарета, зовущего их помочь ему объединить Тремарис.
Один из мятежников заговорил от стены:
— Мы терпели, лорд-волшебник. Но зачем нам делиться силой с тобой, с певчими? Мы хотим власть себе. Для этого мы старались. И ты решил обмануть нас?
— Несведущий малец! — прошипел один из Совета трех. — Наше братство — истинные хранители империи! Магия железа построила Меритурос, и мы — стражи Силы железа. Наши знания священны, невероятно ценны. Зачем нам делить власть с вами, варварами?
Шада завопила из толпы испуганных детей.
— Мы не хотим ничего с вами… мы уйдем к мятежникам! Нельзя было посылать нас туда!
— Неблагодарный ребенок! Твоя жертва была необходима, чтобы вы все жили в мире! Мы спасли вас, дети. Думаете, вы бы выжили там с магией?
Со всех сторон зазвучали крики. Дэрроу мрачно молчал, стоял прямо, и тишина постепенно распространилась от него по всей комнате. Он сказал в тишине: