— Эти споры необходимы, но позже, пока на них нет времени. Армия в пути.
Снова начались крики.
— Невозможно!
— Он врет!
— Думаю, идут и Семь кланов! — оскалился один из волшебников.
Дэрроу ждал наступления тишины, а потом прорычал песню железной магии. Он медленно повернулся к внешней стене, широко взмахнул руками. Все загудели от волнения. Мятежники и волшебники бросились вперед.
Дэрроу открывал окна в пустыню. Его песня гудела, в стене появлялись бреши, небольшие отверстия в черном полированном камне стали рядом изящных арок, пока вся та стена комнаты не стала террасой с колоннами высоко над землей.
Волшебники отшатнулись, прикрывая глаза от яркого света. Некоторые дети закричали и побежали к окнам, указывая. Но Фенн и его бойцы были заинтересованы не окнами, хоть и созданными магией, а видом за ними.
Длинные ряды солдат были хорошо видны, двигались к плато. Калвин видела их алые знамена и перья на бронзовых шлемах. Отряды растянулись по долине движущейся массой металла, плоти и брони. И среди них Калвин заметила другую процессию, не такую дисциплинированную, как солдаты, яркую, в шелках, какие могли быть только у придворных. В комнате было шумно. Кричали сотни голосов, шуршали черные мантии волшебников от волнения, а мятежники топали сапогами, спеша к окнам.
Дэрроу замер на ступенях, скрестив руки, и смотрел на созданную им суету со слабой улыбкой. Калвин сглотнула. Она шепнула Тонно:
— Он выглядит… как Самис в день, когда он подул в Рог огня, да? Дэрроу пытался заговорить с ним, но он стоял, скрестив руки, вот так, и не отвечал… И Кольцо сияло на его пальце…
— Да, я помню, — мрачно сказал Тонно и до боли сжал ее плечо.
Но теперь Фенн вытащил нож и прыгнул на ступени рядом с Дэрроу. Он закричал:
— Нам нужно готовиться к бою! Мы сразимся рядом с вами, маги, если вы не трусите! Или вы мягкотелые, как черви, раз жили все время в темной коробке?
— О, нет, — прошипел один их Трех советников, и хоть его голос был тихим, его услышали все в комнате. — Мы будем биться рядом с вами, хоть вы и грязные и глупые. Если порождения императора думают, что могут захватить наш Дворец, наш священный дом, мы покажем им…
Но потом прозвучал голос, который Калвин не ожидала услышать: сдержанный Хебен кричал из толпы. Он говорил, а перед ним освобождали место. Его лицо было красным, слова вылетали страстно:
— Мы должны сражаться? — закричал он. — Воевать? Ради чего? — он махнул рукой на окна. — Мы только узнали, что они идут, а уже готовы рвать на клочки! Мы видим врага и готовы работать сообща. Разве мы не можем так работать без врага?
— Но враг там! — воскликнул Фенн. — Ты хочешь, чтобы мы отвернулись и надеялись, что они уйдут?
— Нет! Я не о том, — Хебен успокоился, но что-то в его голосе заставило всех притихнуть. — Император мертв. Дворец паутины пал. Все изменилось! Армия не должна быть нашим врагом… мы должны работать с ними…
— Хебен прав, — тихо сказал Дэрроу, но все слушали. — У нас есть шанс, здесь и сейчас, сделать новый Меритурос. Мы можем построить землю без императоров и принцев. Землю, где чары — не тайна, где их не презирают. Землю, где Семь кланов будут жить и работать сообща, а не спорить. Землю, где армия используется с умом, а не требует еду и женщин по империи…
— Они тут не найдут женщин, — сказал едко кто-то, и все рассмеялись.
— Мы начнем сначала! — закричал Хебен, глаза пылали на его худом лице.
Дэрроу кивнул.
— Как только мы начнем сражение, мы повторим ошибки. Армия и двор, мятежники и волшебники, шахтеры и Кланы… Вы можете презирать их, они могут ненавидеть вас, но они могут многому научить вас, а вы — их. Если мы хотим построить республику, нужно принять их. И начать с разговоров друг с другом.
Все закричали в комнате. Дэрроу стоял в центре бури, спокойно улыбаясь. Фенн пытался управлять хаосом, вытянул нескольких говорящих на ступени к себе, поднимал руки, призывая к тишине, и шум порой притихал, было слышно отдельные голоса, что молили, уговаривали, угрожали, были яростными и страстными. Голос Хебена выделялся, и вскоре он оказался на ступенях с Фенном и Дэрроу, пылко спорил. Шум окружал Калвин, она прижалась к Тонно.
— Идем отсюда, кроха, — сказал он ей на ухо. — Это не наш спор.
Калвин кивнула, и он вывел ее из комнаты, сильной рукой обвивая ее плечи. Они выскользнули в тишину блестящего коридора, Мика спешила к ним, стуча сандалиями по черному камню.
— Что за шум? — крикнула она. — Слышно даже в комнате Халасаа!