— Двумя, — с дрожью сказал Хебен. — Близнецы. Гада и Шада. Это моя вина, — он сморгнул слезы. — Я взял их с собой в Терил. Думал порадовать их. Но если бы я знал, что они встретят того певчего… — он не смог подавить яд в голосе. Он убрал руки со стола, чтобы скрыть их дрожь, и глубоко вдохнул. Он не видел, как пятеро за столом переглянулись.
Хебен собрался с силами и продолжил:
— Я отпустил их одних на рынок, пока занялся делами отца. Там они его встретили. Он показал им трюки и песни. Почему он выбрал их? — вспылил он. — Почему не мог оставить их в покое?
— Поющие узнают друг друга, — сказала Калвин с бесстрастным видом. — Наверное, они выбрали друг друга.
Хебен разрывался между вежливостью и отвращением в магии.
— Простите, миледи, — сказал он. — Я забыл, что вы тоже певчие.
— Не все, — сказал Траут.
Расскажи, что произошло, — снова поддержал его Халасаа.
— Вы вернулись домой, а они разучивали… песни. В тайне. Им хватило ума на это. Но однажды они показали мне, — он зажмурился от боли воспоминания. — Конечно, я сказал им больше никому не показывать и не говорить! Я предупреждал их, хотел защитить… Но кто-то увидел или услышал их. И доложил отцу.
— Что с ними случилось? — спросила Калвин.
Хебен уставился на нее.
— Солдаты забрали их. По приказу императора всех детей с признаками проклятого дара отдают волшебникам.
Это твои брат и сестра.
— Да. Не по крови. Я — третий сын, не очень важный даже в Кланах. Я днями бродил по владениям отца, нашел семью. Близнецы родились на землях моего отца, я их брат по земле. Они осиротели, и я должен был заботиться о них, будто мы были родными по крови, земля связала нас.
Халасаа кивнул.
Да. Земля связывает всех нас. Так и должно быть.
Отец говорит не так, — с горечью сказал Хебен.
Хебен не бушевал от гнева, это было не в его характере. Когда близнецов забрали, он не успокоился, пока не увидел отца. Ретсек все-таки принял его в палатке лорда, на троне с высокой спинкой, его окружали люди Клана: братья Хебена, его дяди и кузены. Послание было понятным: Ретсек говорил как лорд Клана, а не его отец. Это было дело Клана, а не семьи.
— Нужно ехать за ними. Еще есть время забрать их, пока их не отдали в руки волшебников! — завопил Хебен.
— Те дети теперь для нас мертвы, — сказал холодно Ретсек. — Этой ночью мы проведем траурную церемонию. Их имена нельзя произносить, пока луны не скроются во тьме.
— Гада и Шада принадлежат нам, — сказал Хебен, намеренно произнося их имена, ведь они не были мертвы. — Мы не можем бросить их! — в палатке зашептались, словно вдали гудел гром.
Гнев его отца вспыхнул сразу и ужасал.
— Не указывай лорду, Хебен. Связи с семьей, домом и землей отрезаны для этих детей. Осторожнее, сын мой, или они будут отрезаны и для тебя.
— Режьте их! — Хебен откинул голову. Он не верил, что его отец мог так поступить. — Гада и Шада — мои брат и сестра. Я их не брошу!
Его отец встал и сорвал с Хебена медальон Клана. Он раскачивался в его руке, когда лорд указал на дверь палатки.
— Уходи! Если тебе так важны эти грязные крысы-колдуны, раздели с ними судьбу. Иди в пустыню, прочь с моих земель. Пока я дышу, ты не вернешься.
Хебен тут же понял свою ошибку: он бросил вызов отцу при Клане, при братьях, дядях и кузенах. Лорд Клана должен был сохранять власть, даже ценой потери своего сына. У Ретсека не было выбора: Хебену стоило опустить глаза, упасть на колени, показывая подчинение лорду. Он долго смотрел на отца.
Он развернулся и вышел из палатки. Он ничего не мог поделать. Солнце не успело спуститься к горизонту, а он собрал вещи, пристегнул меч и уехал.
Недалеко от дома он услышал крик. Он подумал:
«Он зовет меня! Простил меня!» — он развернулся на седле хегесу. За ним следовал младший брат Шабсек.
— Хебен! — позвал он. — Матушка передала тебе это.
Что-то пролетело по воздуху. Хебен поймал это. Кожаный мешочек был удивительно тяжелым в руке. Он развязал шнурок на нем; там оказались золотые монеты, все богатство его матери. Если отец выгонит ее, у нее ничего не будет. Ее Клан не примет изгнанную жену. Ей придется жить как попрошайка на улицах Терила или в шахтерском городке у берега, где обитали изгои. Среди монет было кое-что еще: его мать как-то спасла его медальон Клана.
Хебен сглотнул и поднял голову, чтобы передать ответ. Но его брат уже уезжал: уже не четвертый сын. Шабсек стал третьим сыном.
— Тяжело с таким, как твой отец, — мрачно сказал Тонно. — Прогнать своего сына!
— Близнец тоже были его детьми, согласно старым законам, — сказал Хебен. — Если им не дали защиты, почему ее должен получать я? — он вытер глаза рукавом, стыдясь слез, которыми не управлял. — Я пытался. Ехал за ними, но… — он опустил голову. — Я поздно догнал солдат. Близнецов уже отдали волшебникам. Один из солдат сжалился надо мной, он был из моего Клана. Он сказал, что уже видел того волшебника во Дворце паутины. Туда должны увозить всех украденных детей.