— Где тогда он? — спросил Тонно. — В Меритуросе?
Хебен, что до этого молчал, тихо сказал:
— Мика, разве Амагис не говорил, что прибыл во Дворец паутины из Геллана?
Лицо Килы не изменилось, но улыбка застыла, и она отвернулась.
Дэрроу отвел Тонно и Мику в сторону. Он сказал с долей горького юмора:
— Я не удивлен. Он всегда чувствовал себя как дома среди обманщиков Геллана.
— Но он не мог выжить! — прошептала с пылом Мика. — Мы видели его смерть, когда Траут разбил башню в Спарете!
Тонно покачал головой.
— Мы видели, как он лежал там. Но он — мастер видимости. Может, он сделал так, чтобы мы поверили в его смерть.
— Но Траута чары не обманывали, и он думал, что Самис мертв.
— Траут не видел его тело вблизи. Никто не видел… кроме…
Они посмотрели на Дэрроу. Его серо-зеленые глаза были печальными.
— Сила видимости лучше всего работает, когда тебе хочется верить в то, что ты видишь, — сказал он. — И я хотел тогда увидеть Самиса мертвым.
— Он не жив, — упрямо сжала губы Мика. — Нет.
Дэрроу нетерпеливо отмахнулся.
— Будет время узнать это.
— Что делать с ними? — Мика кивнула на Килу и Орона. Мальчик переминался с ноги на ногу на наклоненном полу, но Кила сидела величаво под надзором Хебена.
Дэрроу провел рукой по волосам.
— Охраняйте их, пока не проведем суд. Тонно, доверяю это тебе. Хебен, для тебя есть другая работа, как только пленников запрут.
Хебен серьезно склонил голову. Дэрроу повернулся к Орону, строгий голос был с долей нежности:
— Ты юн и пострадал. Это тебя не оправдывает, но будет учтено при вынесении наказания. Кила… — его голос стал стальным. — Твоему поступку нет прощения. Уведите ее.
— Встаньте, миледи, — Хебен говорил лишь с тенью привычной вежливости.
Они покинули комнату и прошли мимо одного из новых окон. Они замерли и выглянули наружу. Серебряный пруд становился все шире и глубже, добрался до горизонта озером, где раньше была сухая земля. Три луны были высоко в небе и мерцали на воде.
Кила поежилась и отвернулась.
— Мне это не нравится, — она впервые говорила искренне. — Это пугает меня. Столько воды в одном месте — неестественно.
— Это ничего, — сказал Хебен с долей утомленной гордости. — Ты еще не видела океан.
Они еще не ушли и зала со стражей, а Дэрроу снова обступили. Той ночью он слушал, пока в ушах не зазвенело, говорил, пока не охрип.
— Простите, миледи, но тут нет ароматного мыла или личной ванной. Но один из детей покажет купальни внизу… Братья из армии, прошу, ради Меритуроса, останьтесь верными своим идеалам смелости, службы и взаимной помощи… Дети, откройте больше окон. Впустите воздух и лунный свет… Те, кто хотят остаться, добро пожаловать. Да, остальных доставят домой… Да, лорд-волшебник, я понимаю, что древние недовольства еще не пропали. Но если их отложить, мы построим будущее, где волшебникам не нужно прятаться… Фенн, твои мятежники получат самую важную роль в создании новой республики. Скажи братьям и сестрам продумать ее облик. Я скоро поговорю с ними… Хебен! Для тебя есть поручение. Мне нужно отправить гонцов во все Кланы. Расскажи о произошедшем, пригласи их присоединиться к созданию нового Меритуроса. Продумай послания осторожно. Нам нужны Кланы, но они должны понимать, что придется работать с остальными. Дни, когда Кланы были выше, в прошлом.
— Понимаю, — серьезно сказал Хебен, с восхищением приступил к заданию.
Дэрроу проводил его задумчивым взглядом.
Перед рассветом Дэрроу попросил группы выбрать представителей для совета днем.
— И начнется настоящая работа.
Калвин как-то сделала место для добра и спокойствия, и он не знал, как долго это продлится, им нужно было действовать быстро. Новый Меритурос не построится за ночь, но они могли уложить фундамент, пока исцеление продолжалось, и убедиться, что будущее будет мирным.
Когда Дэрроу остался один, он сел, прижав ладони к глазам. Он ужасно устал и боялся, что, если расслабится на миг, все хрупкое строение рухнет в хаос. Но в нем кипела странная энергия, не магия, а власть, которой он от себя не ожидал.
Он убрал руки с глаз. Он опустил ладонь на ладонь, Кольцо Лионссара оказалось между ними. Он забрал кольцо с холодного безжизненного пальца Самиса. Мог ли Самис еще жить, быть в Геллане? Дэрроу мог поверить, что Амагис по своим причинам соврал Киле. Но ему нужно было выяснить правду. Он ощущал пульс в камне, как второе сердце.
Он медленно встал и пересек комнату. Между дверью и стеной была трещина с волосок. Он осторожными чарами расширил ее, запустил пальцы во впадину и вытащил маленькую фигурку. Деревянный сокол размером с его большой палец, крылья были сложены, голова — повернута, как у птиц, что сидели на крыше Дворца и выискивали добычу.