— Это красивое место, — сказал Дэрроу с усиленной бодростью, игнорируя ее тон. — Я хотел бы чаще наслаждаться этим видом.
— Я не хочу мешать твоей работе, — Калвин поджала губы.
Дэрроу посмотрел на нее.
— Хотел бы я что-то с этим поделать.
— Но ты не можешь мне помочь. Халасаа не может мне помочь. Никто не может.
Пауза. Снизу донесся плеск и смех. Дэрроу улыбнулся.
— Уроки Тонно идут неплохо.
Калвин теребила край туники и молчала.
Дэрроу вытянул ноги перед собой.
— Ты слышала новости? Твоя подруга, принцесса, сбежала.
Калвин подняла голову.
— Кила сбежала? Как?
— Солдат, стороживший ее, сдался ее чарам. Ей повезло, что сейчас все в мирном расположении духа! Лодки Тонно не пропали, так что она пошла через озеро сама, — Дэрроу скривился. — Она смелая, тут я не спорю. Я сразу послал за ней, но, боюсь, мы ее упустили.
— Куда она могла уйти?
Дэрроу посмотрел на нее.
— Наверное, в Геллан, — сухо сказал он. — К брату.
— Ты ей веришь? Думаешь, Самис жив?
— Кила верит в это. Иначе она не пересекла бы воду. До этого я не хотел ей верить. Но теперь… не знаю.
— Когда мы были в Спарете после… когда подумали, что он мертв… — медленно заговорила Калвин, пытаясь удержать слова. — Помнишь танец Халасаа? Я ощущала жизнь во всем после этого. И я подумала… что ощущала огонь в Самисе. Но я подумала, что перепутала, ведь не была знакома с этим ощущением…
Она замолкла. В тот день ощущение становления было для нее новым, потрясало. Она впервые увидела трепет жизни в существах, сияние, энергию, что оживляла все. Она была так рада, помнила, как радостно рассмеялась, поймав взгляд Халасаа, разделяя их дар. Но теперь… все для нее было мертвым. Свет, огонь пропал. Все было тусклым, бессвязным. Она вытерла резко глаза. Как ей не нравилось плакать при Дэрроу!
— Я отправлюсь в Геллан, — сказал Дэрроу. — Я должен.
Калвин в ужасе посмотрела на него. Она была беспомощна, и сердце болело от мысли, что Дэрроу пойдет в опасное место.
— Но… твоя работа здесь! — пролепетала она.
— Если Самис жив, все может быть разрушено. Я должен проверить.
— Так отправь кого-то еще! — закричала Калвин. — Отправь… Хебена!
Дэрроу рассмеялся.
— Я не могу отправить к Самису кого-то без чар. Я сам должен выполнить это задание. Хебен останется здесь. Раз отец отрекся от него, он не верен ни одному из Кланов, но он понимает их изнутри. Они с Фенном заменят меня, — он взглянул на Калвин. Он сказал. — Я бы позвал тебя с собой, Калвин, но… — Калвин горько рассмеялась.
— Не нужно говорить. Я буду лишь бременем для тебя.
— Это не так, — сказал Дэрроу, но не смотрел ей в глаза.
— Я хотела бы пойти! — закричала она с внезапным пылом. — Я хотела бы сражаться с ним! Хотела бы хоть что-то делать! Лучше бы мне отрезали руки, чем это!
Дэрроу открыл рот, замешкался и закрыл его. Он заерзал на подушке, подогнул ногу под себя. Наконец, он сказал:
— Знаю, это не утешит, но в мире можно многое делать без магии. Не у всех в Тремарисе есть дар. Они как-то живут.
Калвин нетерпеливо взмахнула руками.
— Знаю. Тонно говорил мне, что мне повезло, что я молода, что у меня есть… друзья, что заботятся обо мне… — она не смотрела на Дэрроу. — Но я не целая. Я не буду никогда целой, — она опустила голову, в этот раз не вытирала слезы. — Может, это наказание Богини, — прошептала она. — За Чеда и Амагиса, за тех, кто погиб, когда Дворец рухнул. Халасаа говорит, что за исцеление есть цена. Значит, и за каждую смерть есть цена.
Дэрроу нахмурился:
— Богиня не наказала бы тебя за твои поступки, Калвин. Ты помогла исцелить эту землю и спасла больше жизней, чем потеряла! — он потянулся к ее руке, но она отдернула ладонь. — Я пришел спросить, останешься ли ты здесь, пока я не вернусь из Геллана?
— Нет, — она удивила даже себя. Она не понимала, что уже приняла решение, и твердое. — Я не могу.
Он тихо сказал:
— Я хотел бы, чтобы ты осталась. Я хотел бы знать, что ты тут… в безопасности…
— О, Дэрроу, — она подняла голову. — Я не могу остаться здесь.
Пауза.
— Если ты уверена, — осторожно сказал он, — я не буду переубеждать тебя. Тонно поплывет со мной до Геллана. Мы можем доставить тебя и Мику в Равамей, и Халасаа, хотя он может остаться тут дольше. Траут скучает… — он увидел ее лицо. — Что такое?
Она покачала головой.
— У меня были сны о Равамей. Я не смогу туда вернуться, пока я такая, — она вяло посмотрела на яркое озеро. — Но куда еще мне идти?