— А твой брат? — спросила я. Когда он покачал головой, я продолжила с чуть большей осторожностью: — Твои… родители?
Он снова покачал головой:
— Их больше нет.
Я почувствовала щемящий приступ сочувствия по отношению к Блейну, подумав с грустью, что хотя бы в чем-то мы были с ним похожи. У меня тоже не было родителей.
— Ты знаешь, почему кто-то мог сделать нечто подобное с твоей квартирой? — неожиданно поинтересовался Блейн, и я, стараясь игнорировать ту волну эмоций, которая сразу же нахлынула на меня при упоминании квартиры, постаралась обдумать его вопрос. В свете последних событий в моих руках находилась только одна вещь, которая представляла ценность: рюкзак Марка; но, учитывая то, как легко Блейн забрал у меня сотовый Шейлы, я не собиралась ему об этом сообщать.
— Не знаю. У меня нет явных недоброжелателей, и я не владею ничем представляющим реальную ценность.
На секунду у меня промелькнула мысль о Диане, но я почти сразу же ее отбросила. Подобное вероломство, определенно, не было в ее характере, даже, невзирая на то, что она меня презирала.
— Может быть, тебе кто-то мстит? — настаивал Блейн. — Брошенный любовник?
Мои щеки вспыхнули в темноте, и казалось, напряжение в комнате повысилось на несколько градусов.
Прежде чем ответить, я откашлялась:
— Мм… нет, вряд ли. То есть, я хотела сказать, нет… просто, нет.
Я поморщилась от своего скомканного ответа, но мне реально не хотелось вдаваться в подробности о том, что мой последний любовник, если его можно было так назвать, уже давно обо мне не вспоминал и уж точно не стал бы разорять мою квартиру. Блейн ничего не сказал на это, и я заняла себя процессом выскребывания со стенок пинты остатков мороженого.
Через пару минут Блейн взял у меня пустой контейнер с ложкой, отложив их в сторону, в то время как я неловко на него смотрела, не зная, что делать дальше. Он не слишком помог мне своим непроницаемым выражением лица, поэтому я поднялась.
— Ладно, спокойной ночи, — скомкано выдохнула я, после чего направилась мимо него к выходу, но его рука тут же сомкнулась на моем запястье.
— Я провожу тебя наверх, — произнес он. — Не хочу, чтобы ты в темноте споткнулась и что-нибудь себе сломала.
Чувствуя, как покалывала под его пальцами моя кожа, я, сглотнув, позволила ему вывести себя из кухни.
— Мне жаль, что я заснула и пропустила ужин, — попыталась извиниться я, пока мы поднимались по тёмной лестнице. — Это было… некрасиво с моей стороны.
— Ты была уставшей, — ответил он безэмоциональным голосом. Я не могла понять, расстроило ли его это или ему было все равно. Его настроение сложно было трактовать, и это сильно разочаровывало, потому что его эмоции всегда казались тщательно скрытыми, в то время как я чувствовала себя открытой книгой.
Когда мы подошли к двери моей комнаты, Блейн остановился и, взглянув на меня, произнес:
— Мона приготовила для тебя кое-какую одежду, которая должна подойти тебе на первое время, пока ты не восстановишь свои вещи.
Я почувствовала, как к моим глазам подступили предательские слезы, и на этот раз мне не хотелось их сдерживать, потому что я устала противостоять страхам и горечи, которые переполняли меня всякий раз, когда я вспоминала о случившемся. Но чего мне еще больше не хотелось, так это опять рыдать на глазах у Блейна. Через несколько минут он уйдет, и я смогу вдоволь выплакаться за закрытой дверью.
— Спасибо, — удалось мне выдавить сквозь спазм, сдавивший горло.
— Мне очень жаль, Кэтлин, — произнес он, вероятно, почувствовав мое смятенное состояние. Его ладонь поднялась к моей щеке, слегка погладив ее большим пальцем.
— Все хорошо, — выдавила я, борясь с желанием склонить голову в его ладонь.
— Все нехорошо, — мрачно возразил он, и мои глаза удивленно расширились от резкости его тона. — Тебе нужен тот, кто о тебе позаботится.
Его слова шокировали меня, больно задев мое самолюбие, и когда я отпрянула назад, его рука опустилась вниз.
— Мне не нужно, чтобы обо мне заботились, — выдохнула я сдавленно. — Я сама в состоянии с этим справиться.
Глаза Блейна сузились, и я инстинктивно отступила еще на один шаг назад.
— Почему? Потому что до сих пор у тебя это очень хорошо получалось? — сухо осведомился он, но я упрямо проигнорировала его слова. Какая-то небольшая затравленная часть моего сознания шептала о том, что, возможно, он был прав, но я отказывалась это признавать. К тому же на роль волонтера он явно предлагал не себя. Эта мысль немного охладила мою злость, снова вернув меня в реальность. Нравилось мне это или нет, я была одинокой в этом городе, и на помощь со стороны рассчитывать не приходилось.